Я проникну в тебя, наклонив, раздвигая бесстыдно,
Все заполню твое, с легкой болью создав наслажденье,
Изогнешься дугой, чтоб тебе, как и мне было видно,
Как творит волшебство, взад-вперед непростое движенье.
Твой ответный порыв, и с надрывом молящие стоны,
С тихим стоном моим, вознесут над тоской городов,
В сад небесный влетим, где мерцают серебряным кроны,
И вкусим там волшебных, и редких по вкусу плодов!
И напитанных соком из нежных, и свежих созвездий,
Подготовленных встретить, и все, что получим, принять,
Нас опустят назад, и желания тысячи лезвий,
За великую нежность, и страсть, награждая вонзят!
Истекая из ран, все сметая бурлящим потоком,
Наши чувства и соки заполнят пустынный провал,
Где терялись сердца, соглашаясь с невышедшим сроком,
Умирала любовь, и где счастлив никто не бывал.
Бесконечность воздаст нам по нашим великим заслугам,
И у времени счет, отведенный для нас заберет,
Чтобы в ласках своих открывать могли вечно друг друга,
А открытия наши она для себя сбережет!
В.Смирнов
Над клокочущей бездной зависну шальным мотыльком,
обреченным на гибель усмешкой попутного ветра.
Но попытка твоя до меня дотянуться рукой
безуспешна, когда между мной и тобой - километры!
Ты услышишь мой шёпот – души растерявшейся крик,
оглушивший безлюдную или бездушную полночь.
Ты поймёшь, что настал наконец-то решающий миг.
Но меж нами – разлука. И ты не успеешь на помощь.
Ты услышишь во сне истерический хохот и плач,
но распались мосты на картонные пёстрые пазлы..
«Уходя - уходи», - убедил мой лукавый палач
тех, кто мог помешать состояться неправедной казни.
Тех, кто знал, что нельзя безвозвратно уйти уходя.
Тех, кто завтра поймёт, что бежать от тоски – невозможно…
Одиночество – это надежда дождаться тебя
вопреки
отменившему встречу навек
бездорожью.
(с)
Что делают мужчины в сайте?
они играют в игры.
они перебирают стрелы в колчанах
и натягивают тетивы.
Они становятя охотниками,
сидящими в засаде.
Порой они скрываются
в зарослях
и становятся
недостижимими.
У них глаза уличных
мальчишек.
Они бывают жестокими.
Они бывают обиженными.
У каждого под подушкой
большая дохлая мышь,
а в изголовьи -
нежность,
много нежности.
столько болезненной
нежности,
что иногда она взрывает
остроугольное
мальчишеское
сердце,
п о форме напоминающее
колючего
ежа.
Я почувствовала тебя сразу. С первых слов. И сразу поняла, что мне суждено раствориться в тебе, тебе во мне. Знала что, содрогаясь, как в припадке и агонизируя, буду корчиться от удовольствия с тобой, над тобой, под тобой, в тебе. Верь.
Вот так вот, поняла и всё. О, боже ж ты мой, запульсировало во мне, как же я попала. Вот так вот, раз, и пальцем в небо. Пальцем и сразу в небо! В твоё.
Закрываю глаза, эта комната не сможет принять то, что я помню и знаю. Ни одно пространство не имеет власти над тем, что является частью меня. Моя физика не заканчивается оболочкой, обтянутой гладкой кожей, вкус которой ты пробовал: вдыхая, лаская, слизывая, высасывая до кровавых пятен, метя свое присутствие в моей жизни, откусывая часть, принадлежащую тебе, и проглатывая выделения моих секретов, перемешанных с приторно-горькой непостижимой Тайной.
Реки слёз соленым ливнем рвались наружу, снося платину из заиндевевших защитных сооружений, уступая место потребности высшей степени наполненности. И солёные потоки несли тебя и меня в водовороте ранее непознанного сцепления двух параллельных миров.
Нас корёжило. Ты царапался и кусался, хамил, зашкаливал дерзостью, принижая и унижая меня, грубил, пробуя на прочность. Я наслаждалась, упивалась, пересиливая боль, и понимала, обратного пути не будет, это как воронка, из которой уже не выбраться, как центрифуга, которая не отпустит, пока не выжмет до последней капли ещё только нарождающиеся, сгустком за сгустком, предчувствия настоящей востребованности.
Изо всех сил противостояла отчаянным попыткам изменить моё меня, отбивая за ударом удар, натягивалась струной, выпрямляясь во весь рост, горделивой поступью чеканя шаг, надменно выпячивая презрение и силу. И подставлялась для нового удара. Ты видел, ты чувствовал зачем, а? Чтобы обессилев однажды упасть сломленной, раздавленной, распластанной, расплющенной, но бесконечно счастливой, с вынутой со дна тайной , опустошенной, выпитой , разгаданной, но так и не понятой тобой до конца. Хотя тогда ты, вроде, прочувствовал одну очень простую вещь.
Без муки и боли не может быть блаженства и наслаждения, что обладание ничто, если только всю себя не отдавать в обладание.
Ты, как умел, лавировал в этом потоке сезонного ливневого предчувствия нерастраченных переживаний на изломе противоречий двух миров. И надо было рулить. И подминал под себя мою меня со своим безотчетным побуждением рассекречивания.
Но воронка опрокинула часть твоей стоической конструкции, центробежные силы закрутили вихрь, сжимая в спираль твой зыбкий мир. Твоя галактика, вывернутая наизнанку, страшила пустотой вакуума, куда даже отголоски живого эха не проникают, потому что по твоим законам не имело смысла наполнять пустоту неосязаемыми понятиями, которые невозможно ощутить нервными окончаниями физической сущности.
Параллельные миры не пересекаются. На то они и параллельные.
Но тому, чему суждено быть, препятствия это как наживка, как заманиха, и в решающий момент даже тогда, когда давил по тормозам, наказывая меня, нас, растягивая расстояния и время, точка вдруг превращалась в многоточие. Раскрашивались дни неловкими шероховатыми штрихами осознания, что такое может случиться разве однажды. Удары наотмашь сменялись на отчаянные попытки невесомых прикосновений..
Да, правила игры таковы, геймовер не зависит от желания игроков, а в полной зависимости от необратимой цепной реакции, катализатор которой это и есть тайна б е с к о н е ч н о г о разрушения и возрождения. И как бы ты и твой мир не сопротивлялись... Пока есть мы в живом притяжении и пока бьется истеричным пульсом заглавная мышца, гоняя разгоряченную до температуры кипения кровь, эту Тайну не постичь, не вычислить, и не отменить.
Пульсирующие всполохи моих воспоминаний сгустков нашего сцепления в безвременном космическом пространстве, однажды, взорвутся термоядерным взрывом, освобождая пережитое наслаждение, замешенное на боли и слезах непонимания, и взрывной волной, сметая любые препятствия на своем пути, проникнут в тебя осколочными ранениями, и непостижимым образом запустит механизм по имени тоска. И ты захочешь снова приблизиться хотя бы на расстояние вытянутой руки. Хотя бы узнать, что тебя помнят. Наберешь код доступа, зашифрованный в моих номерах для связей с внешним миром и, убедившись, что живу, не вытесняя твоего присутствия во мне, ты успокоишься. И станешь Сильнее. Потому что знать, что все было ненапрасным это значит Убить Страх остаться пустым в слепом вакууме Вечного Ничто.
Ула Ф.
У нас дождь с утра ..обильный такой - планы размыллл
Сижу в вытянутой мягкой кофтёнке и... тапочках на босу ногу ...и больше ни в чём!..
дома какой-то розовый свет...меня..не колотит, но не пойму отчего состояние не невесомости, нет я ещё не растекаюсь!просто... люблю себя... поскальзываюсь на собственном чувстве...роняю тело обмякшее такое, податливое тёплое ещё...хочется погрузиться глубже и воображение даёт полную волю скользящему перевоплощению...
я та, которая.. улыбается самой себе..
я удовольствие от непостижимого прикосновения...
я та, которая освобождается от причудливых безумных желаний ..
.. та, которая меняет отражения..
я - наслаждение собственных слабостей.. порочных.. запахов.. развратных ..пряных ароматов..
я - выделения всех секретов.. самых первых капель ..
я ощущаю как.. усиливается.. нарастает..соблазнение самой себя представлениями из моих мыслей...
насытится ими ?
я бы с кем-нибудь, например, с гадалкой
обсудила, чем и куда податься,
я всем вру, что мне ничего не жалко,
чтобы было проще потом расстаться,
в голове трассируют пули-мысли,
их так много - мелких, звенят тревожно
золотистой кашей - в твоей тарелке
их не меньше, видишь, простых и сложных.
я стреляю в вечер окурком ярким,
посмотри - летит, мне немного стыдно:
может мир не дарит теперь подарков,
потому что сверху окурки видно?
примитивно - хочется просто закрыть глаза -
оказаться так далеко и много лет назад -
с длинными-длинными волосами
и килограмм пятьдесят -
чтобы все - ветрено и легко,
чтоб никаких философских книжек,
и наблюдать как котенок лижет
белое в блюдечке молоко -
хочется вычесть всех, с кем спала -
вычеркнуть начисто, без исключений,
и никаких возрастных сомнений,
так же как вежливых “как дела?”
каждому новому незнакомцу,
чужестью схожему с остальными,
и никому не доверить имя
самого теплого в небе солнца,
и аутсайдером сгинуть где-то
в жаркой стране, посылать открытки
с вечно-зеленым прекрасным летом,
временем, медленным как улитка...
ворохом слов теперь завираюсь чаще,
растягиваю - дааа? от встреч отказываюсь,
интонационный спектакль блестяще
сыгран - занавес - занавес - занавес!
(с)
Я вижу, милый заскучал -
Немного охладели ласки.
- Стриптиза хочешь?
Промолчал,
Но загорелись сразу глазки.
- Садись!
Он сел. Звучит «Энигма».
Я к стулу плавно подхожу.
Танцую медленно картинно -
В своём любимом страсть бужу.
Чулки, рубашка, шпильки, юбка,
И кружевное блэк-бельё,
Вдруг облизнул свои он губки,
«Хозяйство» трогает своё.
Рубашку медленно снимаю -
Грудь в кружевах ему видна.
Я её медленно ласкаю -
Он захмелел, как от вина.
Упали юбка и бюстгальтер,
Соски тихонечко кручу -
Его язык уже их жаждет,
Но подразнить ещё хочу.
Танцую страстно - бёдра ходят,
Руками глажу я себя.
Его движения заводят,
И завелась уже и я.
Настал ответственный момент –
Я, изогнувшись, спинкой встала,
Снимаю стринги в этой позе -
Во всей красе ему предстала
Плоть моей дивной сочной розы.
Смотрю - он весь остолбенел
И поедает взглядом губки,
Ведь он давно уже хотел,
Чтоб я побрилась ради шутки.
Я губки нежно тереблю,
И между ними ходит пальчик.
Он видит «девочку» мою,
И на дыбы встаёт вдруг «мальчик».
Лицом к нему на стул сажусь,
Пошире раздвигаю ноги.
Я своей «девочкой» горжусь –
Сверкают влагою дороги,
Видна интимная причёска
(Вчера побрилась очень стильно) -
Лобочек с тоненькой полоской,
Побриты губки сексапильно.
Я своей «девочкой» играю,
И пальчик вныривает вглубь.
Под его взглядом расцветаю -
Набухли лепесточки губ.
Я завелась сама конкретно,
Остановиться не могу -
И средний пальчик мой усердно
Ласкает «бусинку» мою.
Он видит, сок уже сочится -
Бегут дорожки по ногам.
А бедный «мальчик» всё томится –
Сейчас ему «десертик» дам:
- Иди скорей ко мне, любимый!
- Тебя сейчас я ублажу!
Вскочил с азартом, торопливо:
- Тебе я что-то покажу!
И пил, как кот лакает с блюдца,
Мой опьяняющий нектар…
Теперь сердца иначе бьются –
Стриптиз вернулся былой пожар.
Родной, любимый, дорогой,
Ты мне доверь Грибочек свой!
Скорее доступ к телу дай,
В моих руках, прошу, растай!
Ложись скорее на кровать,
Хочу сейчас тебя ласкать!
И глажу я уже полянку -
Грибную тёплую делянку.
И основание Грибка,
Моя рука нежна, крепка.
Грибок красивый я беру
Ласкаю, глажу, нежу, мну.
Сначала пальчиком по Ножке -
Пусть подрастёт ещё немножко -
И вверх, и вниз по коже гладкой,
И язычком по Шляпке сладкой.
Я мякоть сочную лижу,
Что чувствую, потом скажу.
Горячим влажным языком
Вожу по Шляпке, нежу ртом.
То лишь её я обхвачу,
То с Ножкой вместе захвачу.
Водя губами вверх и вниз,
И исполняя свой каприз,
Я страстно плоть твою вкушаю,
От своих ласк тихонько таю.
Мои движения ритмичны,
Быстры, умелы, динамичны.
Грибок набух и раскраснелся –
Он моих ласк почти наелся.
Ведь язычком и ртом, губами
Толкаю я его к Нирване.
Ты часто-часто задышал,
Напрягся телом, задрожал,
И тихо-тихо застонал,
Невнятно что-то прошептал.
Извергнул толстенький грибок
Солоновато-горький сок.
Им как нектаром напиваюсь,
Любимым вкусом наслаждаюсь.
И запах очень возбуждает -
Сильней желанье разжигает.
Пусть отдохнёт Грибок чуть-чуть,
И снова в наш желанный путь.
Рукой по Ножке проведу -
С пол-оборота заведу.
А Шляпка в ротик занырнёт -
Грибочку твёрдость рот вернёт.
Чтоб вырос твой Грибок могучий,
Нет для него награды лучше,
Чем моя пылкая рука,
Неутомимость плена рта,
И изощрённость пухлых губ,
И язычка, что с ним не груб.
Чтоб сочный сладенький Грибок
Меня порадовать бы смог.
Я заманю его в себя -
Теперь хочу в Нирвану я.
Мечта Твоя
ГЛАВНАЯ 
