Отправлять сообщение новым пользователям сайта могут только Звезды. Вы можете написать через 3 часа или активировать Звезду и отправить сообщение прямо сейчас.
Солдаты всегда погибают, чтобы жили политики.
Костя не придавал древнему высказыванию особого смысла именно до того случая, когда пришлось вытаскивать одну девчонку.
Девушка для своих двадцати трех лет успела многое, побывала замужем два раза, оба раза удачно вышла с миллионными отступными, периодически была любовницей сильных мира сего. Видно, где-то услышала что-то не то или увидела, раз было принято решение зачистить на самом верху.
Костя к операции отношения не имел, так, бывший товарищ зачем-то показал фотографию, сказал, каких молодых призывает Господь. Они еще посочувствовали под хороший коньячок.
Костя спросил:
- Когда?
- Старичок, я ведь ничего тебе не должен рассказывать. Завтра в районе 14.00, на парковке возле её дома, группа хулиганов, обычная поножовщина, ну и её за компанию.
Костя хмыкнул. Контора иногда любит, шутит вот так, типа промысел Господен.
Костя уложил товарища в кабинете отдыхать. Тот громко храпел, винные пары проникали даже в корешки книг домашней библиотеки.
Костя действовал быстро, на лобовое стекло машины прицепил «вездеход», чтобы гайцы не докапывались, и помчался в Москву.
Москва встретила его морозцем и паром от тысяч машин.
Слава Богу, она была в квартире. Не тратя времени на объяснения – Костя вырубил девушку – закинул, как мешок на плечо и потащил в машину.
Через полчаса она пришла в себя:
-Вы представляете во что вы вляпались. Вы - труп.
Костя улыбнулся:
- Наооборот. Это ты была бы сегодня трупом, если бы не мое чудесное вмешательство. А теперь давай подумаем, как тебя спрятать, пока контора не отзовет псов.
Вчера узнал две новые для меня поговорки.
«Уходи пока ветер без камней», применяется в разговорной речи, как степень выражения наиболее благоприятного временного интервала выхода из какой-либо жизненной ситуации, пока она не обострилась.
«Если вы встретились взглядом с глазами офицера заградотряда, значит, вы наступаете не в том направлении». Здесь, по-моему, объяснять не надо. Армейский афоризм о суровой правде жизни.
Был обычный серый питерский вечер. Петр щелкал пультом, листал телеканалы. Раздался телефонный звонок. На экране сотового высветился номер Павла.
- Внимательно!
- Привет, что делаешь?
- Привет. Да, так, ничего.
- А как на счет водовки попить?
- Ну, если только без фанатизма.
- А когда это мы с фанатизмом?
- Время и место?
- Давай в «Вершине», часиков на восемь вечера.
- Принято.
Петр отключил телефон, до встречи оставалось часа два. С Павлом они вместе учились в универе, потом их пригласили в агентство. Петр вытянул счастливый билет, а Павла после переподготовки направили в войска, не слишком почетная и престижная работа, приглядывать за морально-боевым духом бравых вояк. В армии Павел загрубел, научился пить и не пьянеть. После поллитра водки не терял боевых качеств, стреляя из пистолета, выбивал 26 из 30. Петр пару раз на спор пытался с ним посоревноваться. Выпивали по бутылке водки на брата и шли в тир. Павел выбивал 26, Петр в первый раз выбил 18, во второй 22, и зарекся больше с Петром на спор не стрелять.
Пашка оставался другом по юности. Они общались, не опасаясь, что кто-то сольет другого ради карьеры или других бонусов. Бывало, спорили до драки. Потом три года не разговаривали. Но отслеживали судьбу друг друга. На очередной годовщине Дня образования агентства просто подошли, пожали руки, как будто не было трех лет. И еще посмеялись, что вели себя как обиженные школьницы, а не как взрослые люди.
Когда Петр вошел в кафе, Пашка сидел за столиком возле окна и приветственно помахал рукой.
- Заказал чего-нибудь?
- Нет, тебя ждал.
Паша подозвал официантку. Холодную водку в запотевшем графинчике и апельсиновый сок принесли через три минуты, а вот горячее и салаты пришлось ждать.
- Наливай! – Скомандовал Петр. И Павел послушно разлил по стопочкам тягучую, с морозилки, водочку.
- Вздрогнули.
Пока принесли закуски, старые друзья уговорили полграфинчика.
Лица Петра и Павла раскраснелись. Петр снял пиджак, а Пашка ослабил узел галстука. Между друзьями возник разговор, который по мере убывания водки в графинчике становился все жарче. После обязательного ритуала по обмену новостями о однокашниках - а, как там, Степан, а что Николай - о бабах и любовницах - помнишь, ту, черненькую, да я с ней уже месяца как три расстался, а ты все с Наташкой? Разговор свернул в область профессиональной деятельности.
Пашка набычился:
- Вы тут все в бирюльки играете, какие-то схемы сложные, все паутины плетете и наносите точечные удары, эффективность которых сомнительна, а у нас полный швах.
- Ну не скажи. – Петр старался смягчить напор друга.
- Да что, не видно, что ли, все в политику играете, пытаетесь оппозицию изнутри разложить. Красивые тактические ходы, как по учебникам. Нейтрализовать того, замазать этого, на свою сторону переманить следующего. Внести раскол, запутать и отвлечь. Только все это возня в навозе, Петя. Вы за этой игрой не замечаете, что мы уже проиграли.
Петр снисходительно улыбнулся на филиппику Павла. Павел продолжал:
- Хрен с ней, с этой оппозицией. Она ручная, как вы там в кабинетах распишите, так они и будут петь. Ты другое пойми. У нас ничего нет. У ядреных ракет к пятнадцатому году истечет ресурс, их снимут с боевого дежурства. Новые не поставляют. Военным зарплату подняли, чтоб молчали, как мыши. В частях такая грызня за премии идет, как у вас в думе за распил бюджета. Я тебе только один пример приведу. Несчастная Турция единовременно против нас может поднять шесть сотен самолетов, а мы, Петя, ты знаешь, сколько мы можем на это ответить?
Петя помотал головой.
- Шестнадцать. Петя, вдумайся, максимум шестнадцать! Это на двадцать минут боя в лучшем случае. Не надо никаких ядерных боеприпасов. Турки простыми авиабомбами Москву засыпят через час. А, если с Прибалтики натовские ребята взлетят, то через пятнадцать минут на Арбате будут рваться бомбы.
- Да не кипятись ты, Пашка. Это же наши заклятые друзья. У них своих забот полон рот. Нас им бомбить не с руки.
- А вот увидишь, как только совсем в еврозоне хреново станет, они, чтоб народ отвлечь, придумают войну с нами. – Ярился Павел.
- Ладно тебе о грустном. Давай за нас. Быть добру!
Стопочки звякнули и мир в очередной раз поменял цвет. Из сумрачного и нелепо угрюмого стал цветным и по-рождественски радостным.
В Иране шли военно-морские учения. В Прибалтике разворачивали новую авиабазу. Петр с Павлом употребляли алкоголь и говорили за будущее хрупкого мира.
Р.А.
Петр был серьезным человеком, коллеги считали его суровым. По шкале брутальности он зашкаливал за двенадцать из двенадцати. В то же время, как в профессиональной деятельности, так и в обычной жизни мог быть мягким и обходительным человеком. У некоторых это вызывало обманчивое впечатление. Им представлялось, что Петр слабый, легко идет на уступки, готов позволить манипулировать собой. Многие попадались на уловки Петра. Видели в нем жертву и не замечали, как сами становились ею, опутанные по рукам и ногам такими цепями, что не вырваться, не убежать, не скрыться. И тогда на сцену выходил настоящий Петр – равнодушный, как калькулятор, но также хорошо все считающий. По каким-то своим критериям он взвешивал на невидимых весах поступившего к нему в обработку человека и делал выводы.
Как утверждают сочинители священных книг – подобные весы есть в чистилище, или где-то там, у врат рая и ада. Происходит оценка морально-нравственных качеств человека, его духовных воззрений, ведется подсчет добрых, злых дел и поступков.
По итогам взвешивания – душа человека отправляется в рай или в ад.
Так и Петр после процедуры взвешивания на невидимых весах сортировал людей, кого в разработку, кого в консервацию, а кого мог и отпустить пастись на травке дальше.
Не всегда было понятно, какими критериями - добра или зла - руководствуется Петр.
Порой выходило, что матерый урка, по совокупности своих злодеяний заслуживший ликвидацию, оставался на пастбище, не подозревая, как судьба бережно пронесла над его головой сверкающий меч. И ни один волосок не упал с забубенной головы.
А бывало, что тихого учителя пения, божьего одуванчика, после указаний Петра растирали в порошок. Порошок, как водится, рассеивали над речкою.
Деяния Петра вероятно были угодны кому-то там в белых, сверкающих одеждах. Ведь как объяснить тот факт, что матерый урка, оставшийся жить по милости счетовода, на поверку выходил благодетелем. В области, из которой был родом, содержал с десяток детских домов. Устраивал повзрослевших сирот на работу, помогал с жильем. И задавил полностью в области наркоторговлю. Хотя эта война чуть было не стоила ему головы.
А тихий учитель пения из детской школы искусств, грязно растлевал своих учеников. Делал это так искусно, что девочки и мальчики боялись говорить об этом родителям. И продолжался этот кошмар лет пятнадцать. Сидел такой божий одуванчик и калечил детей, пока Петр не узнал.
Коллеги Петра уважали. Но и для них он был человек-загадка. Что там у него за душой не разглядеть. Хотя сами могли, словно под увеличительным стеклом рассмотреть любого.
Была у Петра тайная страсть, которую он не то чтобы скрывал, но старался не афишировать, чтобы указатель брутальности не пополз вниз. Петр собирал солдатиков.
Покупал в магазинах наборы. Дома раскрашивал, создавал целые батальные миниатюры. То у него карфагенская пехота рубится с римскими легионерами, то горит немецкий танк под Прохоровкой, а то французский рыцарь рубит голову дракону.
Свои миниатюры Петр никому из коллег не показывал. Приходил с работы, сидел, раскрашивал, сверяясь с книгами, каталогами, альбомами. Мастерил дворцы, воссоздавал исторический антураж. По завершению работы миниатюры выглядели, как осколочки той эпохи, только уменьшенные в десятки раз.
На выставках военно-исторического общества работы Петра трижды получали высшую награду. Петр на общественных началах вел кружок, консультировал любителей.
Р.А.
Мне скучно с людьми. Они такие предсказуемые, такие банальные. Ничего нового.
Пока вся страна бухает и заливает сливу, залипая перед зомбоящиком, темные силы готовят очередную пакость по изъятию хорошего настроения у нагулявших жирок обывателей.
Подтянутый мужчина лет 30-ти с выправкой кадрового офицера изображал из себя пьяненького, громко шутил с продавщицей мандаринов, глупо улыбался и многозначительно воздевал пальцем в небо в особо удачных на его взгляд шутках. Словно приглашая Господа посмеяться вместе над рассказанным анекдотом.
Раскрасневшаяся на морозце продавщица смеялась. И отвечала такими солеными словечками, что у кадрового офицера со стальными, холодными глазами пунцовели уши под надвинутой шапочкой. Смешно, но он так и не научился спокойно реагировать на женскую вульгарность.
Склеить продавщицу на вечер не входило в планы. А вот продавщица была не прочь. Натахе хотелось махнуть грамм триста для сугрева, попеть караоке. И чтобы потом мачо ласкал её до утра.
Ей представлялось, как они будут рычать и стонать от страсти, как она закинет ноги ему на плечи, как его сильные руки будут сжимать её ягодицы. Картина была такой яркой, что стало жарко, и закружилась голова от предвкушаемого удовольствия.
Петр видел, как масляно блестят глазки у продавщицы. Но сегодня его целью было не заполучить молодку в постель, а всего лишь первичный сбор информации о наблюдаемом объекте.
Объект находился в десяти метрах в палатке, где готовили и продавали шаурму. Сидел себе сбоку от продавца, смотрел телевизор, перебирал четки.
Пару раз выходил из палатки позвонить. Ничего серьезного. Спрашивал у племянника, понравилась ли ему радиоуправляемая машинка. Разговаривал с любовницей, обычный нежный трёп.
Объект был настолько банален и предсказуем, что становилось скучно. Никакой выдумки. Петр вздохнул, в последнее время становится не интересно работать. Рутина. Пришел, увидел, оценил.
Руководство поставило задачу выяснить, сколько бабосов потребуется на покупку агента. Судя по первому впечатлению – стандартный набор, пять плюс десять, можно пятеру скостить.
Натаха не догадывалась, что ей сегодня просто не светит. Она была уверена, что мужик явно старается её склеить, отвлеклась на пару минут на покупателя, взвешивая мандарины. Смотрела на весы, а когда подняла голову, то не увидела рядом с собой мачо. Он испарился за какие-то доли секунд.
Натаха с надеждой посмотрела по сторонам. Мачо не наблюдался. Секс отменяется. Стало так обидно, что Натаха даже забыла обсчитать следующих двух покупателей. Но потом взяла себя в руки и начала торговать, как следует по неписаным правилам рынка. Покупатель – лох, не ты, так другой его обует.
Петр доложился старшему группы. Старший отдал приказ отдыхать.
Неожиданно образовался свободный вечер. Вечер обещал быть томным.
Почему бы нет? Девчонка вполне себе аппетитная.
Петр повернул обратно на рынок.
Сегодня последний день уходящего года. Принято подводить итоги, оглядываться назад. Этот год был не самым легким, но мы его прожили вместе с вами. Любили, грустили, печалились, веселились, радовались, теряли и находили, отдыхали и работали. Мы прошли с вами новый отрезок нашей жизни, чему-то научились, что-то поняли, с кем-то помирились, с кем-то разошлись навсегда.
Кто-то митинговал на Болотной, по зову сердца, или просто решил потусоваться.
Я не хотел сегодня писать о политике, но не получается. Все время перед глазами призрак Ливии и убитый Каддафи. Ему тоже кричали – уходи!
Я очень боюсь, может быть, впервые в жизни так сильно боюсь, что страна скатится в Ливию. Только у нас еще веселее будет. Толпа неуправляема и в тоже время легко управляема. И эти мирные ребята с плакатиками и флагами в одночасье превратятся в свору разъяренных шакалов и не будет правых и виноватых, как никогда их не бывает в гражданской войне.
Нам с вами, смею надеяться, не нужны революции и потрясения. Нам нужна эволюция. Да, это тяжело, и не так быстро, как хотелось бы. Но, быстро только кошки родятся, и принимаются опрометчивые решения.
Вспоминается, как в новостном канале был сюжет о первой «революции» в Египте против Мубарека. Корреспондент спрашивал туземца, зачем тот бежит на площадь митинговать и кидать камни в полицейских. Туземец, радостно сверкая белками глаз, возбужденно кричал, как он ненавидит режим Мубарека и что детям туземца нечего есть, поэтому он идет на площадь. На этом сюжет закончился. У меня возник вопрос, а если этот египтянин получит по голове железной палкой или словит пулю в грудь, его дети, наверное, сразу станут сыты? По-моему, в Египте уже третья «революция» ( сбился со счета ), Мубарека давно нет, а дети того туземца разве стали есть досыта?
Называйте, как хотите, но я за порядок, за хороший такой немецкий порядок, чтобы alles in ordnung. И, быть может, я ошибаюсь, поправьте меня, но на Болотной и проспекте Сахарова митингуют те, кто как раз и не хочет порядка.
Посмотрите назад. Это уже не раз было в России. Холопов сгоняют защищать Белый дом, потом другие холопы стреляют из танков по тем холопам, что послушали не тех холопов, а другие холопы кричат, что мы-то точно за демократию, а те нет. Сейчас одних холопов науськивают на других холопов, ах у нас украли голоса. Баре дерутся у себя там, в верхах - а у холопов чубы трещат.
Я вас прошу, не будьте холопами. Будьте теми, кто вы есть – настоящими людьми, не поддавайтесь на чужие песни, живите своим умом. Не слушайте чужие песни, и мою тоже не слушайте, сочиняйте свои. Будьте мудрее. Берегите себя и близких.
С Новым Годом, дорогие мои, знакомые и незнакомые, удачи вам и здоровья, любви и терпения, благосостояния и процветания, счастья.
Загадайте желание под бой кремлевских курантов, оно обязательно сбудется.
Бокал с шампанским я поднимаю за всех нас!
Р.А.
ГЛАВНАЯ 
Лента событий
