Ослепляя блеском,
Вечерело в семь.
С улиц к занавескам
Подступала темь.
Люди - манекены,
Только страсть с тоской
Водит по Вселенной
Шарящей рукой.
Сердце под ладонью
Дрожью выдает
Бегство и погоню,
Трепет и полет.
Чувству на свободе
Вольно налегке,
Точно рвет поводья
Лошадь в мундштуке.
В те времена, когда фонари зажигали огнем, по улицам каждый вечер ходили фонарщики и приносили свет в каждый переулочек. В то время жил маленький фонарщик, он был низенького роста, невзрачный старичок. Каждый вечер он ходил по переулкам и чиркал спичкой по своей подошве, зажигая фонари, каждая темная улочка становилась светлей обычного. Семьи у него не было, он был тихий, незаметный, люди, живущие рядом, не знали о нем ничего; дети насмехались, обзывая карликом, а взрослые называли лодырем, поэтому он предпочитал выходить на улицу только по вечерам, зажигать фонари, а после любоваться ночным небом.
Каждый раз, чиркая спичкой по подошве, маленький фонарщик уменьшался в росте, однажды к нему подошел незнакомец и спросил: "Как ты можешь так жить? Ведь ты совсем исчезнешь, ты для людей не жалеешь жизни, а они ничего взамен, лишь оскорбления. Не справедливо, не правильно". На что он ответил: "Если я не буду зажигать фонари, то люди останутся без света. А как же они без света? Если кто ночью пойдет по темной улице, разве он дойдет до дома? Так до утра и будет блуждать. Справедливо разве? А свет на улице будет, тот человек до дома дойдет, а в глубине души спасибо скажет, и мне спокойней будет".
Так и продолжал маленький старичок чиркать спичкой по подошве и уменьшаться, пока вовсе не исчез. Никто и не заметил, что не стало маленького пожилого человечка, только все сразу заметили, что вечерами стало очень темно.
P.S. Каждый человек в этой жизни очень много значит, каждый, даже если того сам не замечает, вносит в жизнь других свет, и если не станет одного - то другим, возможно, в жизни станет темнее.
Ну, думаю, все умные, один я как дурак. У всех есть Интернет, а у меня даже видика отродясь не было. Шахту, где я был проходчиком, закрыли пять лет назад, после чего жена собрала вещи и уехала к тёще в деревню. А деньги за последний год работы на шахте принесли только сегодня. Решил надо исправлять положение.
В компьютерном центре меня встретил очкарик с телескопическими линзами и подозрительно спросил:
- Вы действительно желаете приобрести у нас самую последнюю модель компьютера?
- Не дрейфь, братишка, шахтёр я.
Когда финансовые вопросы были решены, малый снял очки, и, осмелев, начал говорить какие-то непонятные слова, которые я даже в шахте, когда порода не поддавалась, от мужиков не слышал. Одно понял, что у меня "Пентюх", есть какие-то килобайты в материнке, а всё это на порталах и логином погоняет.
На следующее утро другой умник приехал настраивать компьютер домой и тоже подозрительно спросил:
- Зачем вам такой? Он же летает!
И спохватившись что, очевидно, не то ляпнул, поправил причёску на гусиной шее, написал мне по пунктам, как я должен входить в Интернет.
Первую неделю у меня был азарт, как в забое в шахте - это когда пласт породы один за другим вскрываешь. Так и тут же - файл за файлом, только потеть не надо.
Месяц сижу в Интернете, не вылезаю в реальную жизнь, все музыкальные клипы посмотрел, видел самых лучших девушек в позах не самых скромных. Вдруг, умная машина у меня просит мою анкету заполнить. Решил, чего много писать:
"Краснощёкий сибиряк, два метра ростом, косая сажень в плечах, серьёзный".
Приблизительно минут через пять электронный "друг" как-то предательски стал подмигивать, выдавая информацию, что мне сообщение пришло. Открыл файл, не поверил. Там письмо с фотками аж из самой Японии.
Оказалось меня уже любит и желает поддерживать совместную виртуальную жизнь внучка самурая. Фотки её в кимоно и без, краткая биография, меню на обед, а также сексуальный гороскоп с картой эрогенных зон.
Ну, думаю: "Япономама! Попал!" А там, на мониторе кнопочка мигает и как в Загсе, и спрашивает: "Да" или "Отмена"? Непроизвольно, нажал "Да".
Скажу правду - неделю я был самым счастливым человеком на земле, виртуальная жена не простая гейша, а самураева внучка. Но рано радовался. В самый короткий срок мне надо было научиться есть палочками рис и выучить японский язык. Начались скандалы, я как то вспылил и сгоряча сказал:
- Катись подальше, вместе с дедушкиным мечём, который тебе достался по наследству!
Гуляю по другим сайтам в Интернете уже свободным человеком, а тут звонок в дверь. Думаю, кого нелёгкая принесла? Посмотрел в глазок, а там трое узкоглазых японцев в кимоно с мечами стоят. От страха убежал в комнату, где компьютер забыл выключить, залез под кровать и приготовился к самому худшему...
Дверь с шумом открылась, и в комнату влетели жена с тёщей.
- Дорогой! Где ты? Не прячься! Знаю, знаю, что шахта нам деньги заплатила!
Когда Они встретились впервые, стояла ночь Большого Звездопада. Казалось, самые яркие и большие звёзды упали к их ногам. Звёзды счастливого случая, откровения и нежности закатились под крышу их ночлега и своим сияньем преобразили его... Расставались Они в лучах Восходящего Солнца.
Когда Они встретились во второй раз, стояла Самая Длинная ночь, и Он не узнал её. Казалось, что зимний холод проник к ней в самое сердце.
Но между этими двумя встречами были ещё и дни её Неистовых костров и самого яркого Преображения: осень, озарённая Любовью! Она была такой светлой и долгой... Та осень была для него, но Он об этом уже никогда не узнает, так как пришёл слишком поздно.
И если всё-таки Им суждено пройти через Возрождение, то даже все Весенние Гимны не вызовут в её груди тех чувств, которые Она отдала впустую Осени Ожидания!
"Жизнь каждого человека — это дневник, в который он намеревается записать одну историю, а записывает совсем другую. В час смирения он сравнивает то, что есть, с тем, что он поклялся сделать», — писал Джеймс М.Барри в «Питере Пене». Час смирения чаще всего наступает в конце жизненного пути. Тот, кто может оглянуться назад без горьких сожалений и сохранил самоуважение, смотрит в глаза смерти без страха. Смерть никогда не бывает приятной, но ее приход не станет для такого человека непереносимые событием и не лишит его достоинства. Но если человека мучает чувство вины, терзает беспокойство, тогда даже слабая боль становится невыносимой, И наоборот, если на плечах умирающего не лежит груз отрицательных эмоций, он способен с достоинством перенести даже очень сильную боль.... Легче всего умирают те, кто жил для блага других. Как говорится в Талмуде: «Человек владеет тем, что отдает».
СЛОВА, КОТОРЫЕ РАНЯТ
Слово — самый мощный инструмент в руках врача. Но слова, подобно обоюдоострому кинжалу, могут как исцелять, так и ранить...
Врач не должен оставлять пациента в страхе и неведении, однако, к сожалению, это происходит почти всегда. Работая консультантом по сердечно-сосудистым заболеваниям, я встречался со многими пациентами, которым требовалось узнать мнение другого врача по поводу операции на сердечных клапанах или шунтирования. Они почти всегда сильно волновались и были напуганы. Но, как я понял, главной причиной беспокойства было непонимание слов, которые употреблял их лечащий врач. За последние годы я собрал множество фраз, которые, будучи услышанными из уст врачей, очень пугают пациентов. На сегодняшний день их у меня уже несколько сотен. Вот самые распространенные:«Вы живете в кредит».
«Ваша жизнь катится под гору, как снежный ком».«Следующий удар сердца может быть для вас последним».«Каждую минуту у вас может случиться сердечный приступ или что-нибудь похуже».«Ангел смерти накрыл вас своим крылом».
Я слышал множество вариантов фраз типа: «У вас в груди бомба с часовым механизмом» или: «Вы — ходячая бомба с часовым механизмом». Консультант из отделения кардиологии указал на закупоренную артерию на ангиограмме и сказал жене пациента: «Этот суженный кровеносный сосуд называют вдовьей артерией». Другой пациент рассказывал, как его врач однажды заявил: «Мне даже страшно подумать о вашей анатомии».Пациент, перенесший сердечный приступ и отказавшийся
от шунтирования, сказал: «Врач не гарантирует, что мой следующий приступ не будет последним».Другого пациента убеждали лечь на операционный стол словами:
«Операцию необходимо сделать немедленно ,лучше всего вчера».
СЛОВА,КОТОРЫЕ ИСЦЕЛЯЮТ
Слова врача могут ранить, но они также обладают несравненной силой исцеления. Процесс лечения требует не только научных знаний. Чтобы побороть недуг, пациент
должен мобилизовать все свои позитивные устремления и проникнуться верой во врача. Лишь немногие лекарства могут сравниться по силе с правильно подобранными словами. Пациентам крайне необходимо, чтобы о них заботились, а забота в основном выражается в словах. Но терапевтическое воздействие беседы далеко не всегда оценивается по достоинству, хотя врачебный опыт изобилует примерами исцеляющего воздействия слова. Постараюсь пояснить мои мысли, которые
многим могут показаться туманными. Речь не идет о правде или лжи. Слова, с которыми врач обращается к больному, исходят из самого понятия врачевания и должны помочь пациенту совладать с собой, когда ситуация безнадежна, и поправиться, когда болезнь излечима.
За 20 дней до смерти у блестящего эссеиста и прекрасного врача Льюиса Томаса брал интервью корреспондент «New York Times» Роджер Розенблатт.Томас сказал:
«Смерть, расцениваемая как некое метафизическое событие, вызывает уважение. Сегодня, когда процесс умирания затягивается, она воспринимается как доказательство провала. К умирающему пациенту относятся как к капризному чудаку. Но это не только ненормально, а идет вразрез с самой природой. Мы стали стыдиться смерти, и это чувство появилось в нашей культуре совсем недавно. Мы стараемся спрятаться от смерти, так как по нашему мнению, она является ошибкой
Пожалуй, ничто не может сравниться с предсмертной агонией. Я абсолютно уверен, что в момент смерти боль отступает…Когда тело перестает существовать, что-то обязательно происходит. Клетки гипоталамуса и надпочечников выделяют гормоны —эндорфины. Они поступают в те клетки, где таится боль... А в целом... я верю в доброту природы в момент смерти. Когда его спросили, что чувствует умирающий, Томас ответил: «Слабость. Просто слабость. Я понемногу перестаю уважать свое тело».
— Существует ли искусство смерти? — спросил Розенблатт.
— Есть искусство жизни, — ответил Томас.
ГЛАВНАЯ 
