Хочу сон. С тобой. И все. И пусть говорят, что я слишком много «сплю» - но к чему мне рассказывать тебе о реальной жизни? Что, ты сам ничего не видишь, не помнишь? Я не умею сочинять, фантазировать. А описывать все то, что происходит в нашей жизни – к чему? Восторгаться я не умела даже в детстве, а «чернушка» - к чему ее возвеличивать, описывая её? Поэтому я лучше расскажу тебе наш сон – ведь он все-таки приснился. И я, проснувшись утром, не могла его вспомнить. Я просто знала, что он был, наш сон, красивый, добрый – такой, каким он всегда бывает, когда он наш – на двоих.
Мы были на планете твоей звезды. Той самой. О которой говорили и спорили астрономы всего мира: может быть на ней жизнь или нет, а потом категорически сказали: «Нет!» откуда они узнали это, разве им удалось побывать на ней? И многие поверили им, закрыв для себя навсегда дорогу к ней. Вот так, послушав кого-то, мы закрываем свой путь к нашей надежде, мы перестаем мечтать, и начинаем жить, как все: тускло, но зато без волнений и потрясений, без сомнений и неожиданностей.
Но ты не поверил. И ты всю жизнь стремишься к ней. И вот мы здесь. Только благодаря твоей вере, твоей устремленности нам удалось это. И многое у нас случается наперекор тому, что принято у всех. Кто видит сны на двоих? Кто может летать? Это такой же нонсенс, как и…понять друг друга. Как чувствовать ощущения другого явственнее, чем свои.
Ты однажды поверил мне, что я могу рассказать твой сон – и я смогла это. Невероятно, такого еще не было, но это случилось, как и то, что мы с тобой на этой планете.
И снова перед нами тропинка: витиеватая, необычная, или? Может, как раз здесь это самое обычное? Может, этот мир не знает прямых линий, кругов, а только так? Замысловатые тропинки, закручивающиеся в спирали, ведущие нас вперед. И стало легко, и наши шаги сменяются небольшим полетом, планета лишь чуть удерживает нас: настолько, насколько мы сами хотим, не мешая нам делать то, что нам хочется. А как часто ты делаешь то, что ты желаешь? Именно сразу, захотев, а не отложив на потом? Но земное притяжение слишком тяжело, и мы отпускаем свои желания, а они улетают – на такие, как эта планета. И можно подняться по отвесной стене, и можно…можно все!
Ветер? Да, он приветствует нас, лишь мы пожелали его испытать, и ложится нам под ноги – как ласковый котенок, мурлыча нам свою песню. Он такой, потому что мы так о нем подумали. А если бы вспомнили и представили ураган – он обязательно бы стал им, и была бы беда. Как часто мы сами желаем несчастья, думая и размышляя о них. И мысли вдруг становятся предметами – не сразу, чуть позже, а мы сокрушаемся от этого. Но здесь стоит подумать – и все исполняется в миг, и это помогает нам учиться желать только то, что на самом деле мы хотим, а не того, что хотим избежать. И, знаешь, хорошо, что не все могут попасть сюда: иначе все желания исполнялись бы, и планета перестала бы быть такой.
Правда, это так удивительно? Я чувствую себя счастливой и, взглянув на тебя, я понимаю, что и ты испытываешь тоже. Кто-то из нас захотел счастья – и оно пришло. Такой легкий рецепт счастья…
Ну почему на Земле так все сложно? Может, это мы сами придумываем все сложности, боясь, что наши все желания будут исполняться?
Наверно, вечер вчера был так насыщенным музыкой, что, когда ты позвал меня в свой сон, продолжала звучать. Но, как часто это бывало, ты не сказал, какой ты хочешь сон.
Может, это и к лучшему – ведь сны редко прислушиваются к нашим пожеланиям.
Нам снится не то, что хочется нам –
Нам снится то, что хочется снам.
Я в этом уже столько раз убеждалась. И, если вечером я почти наверняка знаю, о чем будет сон, то никогда не могу предугадать, чем он завершится, о чем мы можем подумать, что решить, какие образы увидеть при завершении сна. Но мне так хотелось, чтобы наш сон был красивым, цветным и – музыкальным! А о чем – посмотрим!
И нам снился сон. Мы летели. Я не помню начало сна – как мы встретились, как смогли обрести эту способность – летать. Нам не нужны были скафандры, различные жизнеобеспечивающие устройства, необходимые бы в реальной жизни. Да и – это же и нереально – для нас полететь в открытом космическом пространстве. А мы летали. В космосе, и звезды были не просто белыми крошками, рассыпанными на темном фоне, а каждая имела свой особенный оттенок.
И музыка. Конечно, звучала музыка. Она была повсюду, плавной, ласковой, заполняя собой все пространство. Как это возможно, чтобы музыка могла заполнить космос? Не знаю, я не могу это объяснить, было ощущение не пустоты, а Бесконечности – заполненной космической музыкой. И сейчас я не смогла вспомнить мелодию, она была неотъемлемой частью всего, без которого вряд ли могла существовать.
Можно было и не спрашивать, куда устремлен наш путь – конечно, к твоему созвездию, в котором ярко светит твоя звезда.
Как бы ни были прекрасны все остальные, твоя была для нас самой лучшей, самой замечательной. Почему она самая-самая? Это не объяснить словами, никаких эпитетов не хватит, чтобы описать. Это надо только принять: ты вдруг осознаешь, что кто-то или что-то является для тебя замечательным. А, если вдруг захочешь это объяснить, то может получиться, что по отдельности все довольно обыденно и просто, но есть что-то особенное, что в совокупности с привычным делается замечательным, ведь так?
И наша звезда звала нас – и только к ней был устремлен наш полет.
И я заметила, что назвала твою звезду нашей – ты не против? У меня не было своей звезды, никакая не звала меня, но как-то незаметно для меня твоя звезда стала и моей.
Её сияние было особенным и замечательным – и пусть только для нас. Мы слышали ее мелодию – и для нас не существовало среди множеств других лучше.
Только она, только к ней – и тогда ты однажды забудешь усомниться в своей способности летать, отпадут все вопросы, ты устремишься к ней и, сам того не замечая, полетишь.
И не было поддерживающих потоков воздуха, была только легкость и вера – что мы сможем все, надо только сильно-сильно захотеть и…
Проснувшись утром, я улыбнулась и почувствовала себя счастливой. Почему? Потому что я могла позавидовать в тот момент только себе – а разве это не есть счастье? Просто так, из-за какого-то пригрезившегося сна, который еще и не рассказан тебе.
Достигли мы нашей звезды во сне? Не знаю, не помню…
Может, мы это увидим в следующем сне?
Но я помнила немного ту мелодию, то свечение только нашей звезды, которое я теперь не спутаю ни с каким другим. И теперь в каждом звучании похожих мелодий я буду слышать ту, нашу, самую замечательную.
А ты, помнишь наш сон?
Иногда мне так хочется, чтоб тебе приснился мягкий, ласковый сон. Не было бы острых углов, никаких волнений, чтоб ты просто отдохнул. И тебе снятся за ночь несколько сон, но я выбираю один – тот, с ощущением которого ты проснулся, пусть он был и первым из череды ночных путешествий. Но если я понимаю, что это был изматывающий, сложный сон – то я просто закрываю глаза, отказываясь его смотреть. Да-да, если нам снится кошмар, то надо проснуться и открыть глаза, то, чтобы «сбить» картинку такого сна, надо отказаться ее смотреть. Как иногда стоит промолчать, не произнося лишних слов, как надо отложить ручку в сторону, не написав обидных слов, или просто – в нашу эпоху отодвинуть клавиатуру, не нажав «ввод»…
Тебе сегодня снился сон, напоминающий твои старые сны – непонятный, неясный, который своим звучанием не вносил ясности, а наоборот – все только запутывалось, и тебе так хотелось сорвать это податливое покрывало с твоего сна.
Ты резким движением сбросил его, и что? Если до этого было хоть какое-то разнообразие хотя бы в оттенках, то теперь ты увидел стеклянно-ледяной мир, скрывавшийся за мягко струящимся пологом. Желание одним ударом разбить его, чтобы освободить застывшие фигуры от плена льда, но…
Уже занеся руку, ты остановился: а если этот панцирь – это защита? От внешнего мира, от холода, ото всего, и никто не хочет стать вольным, и никому это не нужно: ведь воля – это еще и ответственность, и боль, и многое другое, что называется жизнью.
И ты задернул занавес своего сна, оставив все, как есть, решив не вмешиваться ни во что, чтобы не причинить никому еще одной боли, еще больше проблем, не разбить неловким движением скрывающуюся подо льдом хрупкость.
Но…проснувшись, ты вспомнил сон, и вдруг неожиданная мысль-сожаление промелькнула в твоем сознание: «А, может, ты лишил кого-то не только боли, но и возможности радости, простой улыбки, ведь никому не дано угадать, как отзовутся наши действия. Логика не всегда права, иногда она только мешает нам…»
Но ты тут же отогнал эту непрошеную, случайную мысль – и госпожа Логика и сэр Трезвый Расчет вступили в свои права….
Начинался новый день…
Ты шел по дремучему лесу. Вверху своды деревьев настолько переплелись, что ни один лучик света не мог проникнуть сквозь них. Сумеречный свет способствовал твоему состоянию – и ставшая популярной в последнее время депрессия охватывала тебя.
Это злило тебе, не давало сосредоточиться, на том, чтобы найти выход из этого леса. Ты брел, не ведая пути, твердо зная, что идти необходимо, что остановка на мгновение означает только одно: гибель.
Ты уже не помнил, сколько длился твой путь: тебе казалось, что бесконечно долго, и постепенно твое тело стало нечувствительным к укусам надоедливых москитов, к ссадинам от сучьев, хлестко ударяющих тебя. И ты стал равнодушно относиться к встречам с хищниками: надо было только пристально, без капли страха посмотреть в глаза выскочившему тебе навстречу зверю, и он отступал, признавая твою победу. Слишком тверд и жесток стал твой взгляд, выражая твою уверенность в собственных силах. И твой закалился, и ты привык не просто идти, а преодолевать.
Случались и другие препятствия: то внезапные овраги, куда ты рисковал провалиться, то слишком густые заросли молодняка, через которые в буквальном смысле тебе приходилось прорываться. Но самыми коварными были ловушки, которые являлись плодами рук человека: то установленные неведомым охотником капканы, то вырытые и прикрытые ветками деревьев ямы, то…
Да мало ли уловок может повстречаться, придуманных самым коварным представителем Природы – человеком, только он один из всего этого царства способен причинять зло ближнему просто так, ради собственного развлечения.
И вдруг…неизвестно как, но твоего лица коснулся солнечный зайчик. Откуда он мог взяться, от чего отразиться, чтобы обрести силы для своей игры?
Но зайчик, вопреки всем логическим доводам о невозможности его существования, весело перепрыгивал с травы на тебя, озорно поддразнивая тебя. и тебе показалось, что царивший до этого сумеречный свет отступил, все вокруг посветлело, и ты увидел, как еще мгновение назад плотно сомкнувшиеся стволы деревьев расступились, освобождая тебе дорогу.
Дремучий лес перестал быть дремучим, скорее, он превратился чудным образом в солнечную рощу, и ты уже даже стал опасаться, что можешь потерять из вида этого озорника – солнечного зайчика.
И ты, сам того не замечая, стал улыбаться – просто так.
Но случилось то, чего ты не хотел: твой зайчик затерялся среди других солнечных лучей, и тебе показалось, что он там, на той зеленой опушке леса. И ты побежал туда, но слишком яркий солнечный свет ослепил тебя, и…ты решил, что это глупое ребячество – гоняться и доверять невесть откуда взявшемуся солнечному зайчику, его озорным и неунывающим бликам.
И – сразу все померкло, и снова ты очутился в том же дремучем лесу. И снова тот же сумеречный свет, и снова жалящие сучья деревьев, и снова вампиры-комары, и снова те же препятствия…
И постепенно твое тело снова стало похоже на броню, нечувствительное к внешним воздействиям, а душа закрыла все двери к себе, и остался только твой дух – неукротимый и своевольный.
Но…вдруг тебе показалось, что что-то прикоснулось к твоему лицу. Теплое, нежное, ласковое. Ты зажмурил глаза, ведь это прикосновение было так похоже на прикосновение того солнечного зайчика. Но он не убегал, щекоча твои щеки, нос, и ты, стараясь его не спугнуть, как в первый раз, приложил ладони к лицу, и доверчивый зайчик перепрыгнул в них. Ты держал его в своих руках, понимая, что удержать солнечного зайчика нельзя, а вот уберечь его от…ото всего, и в первую очередь – от самого себя – это ты можешь…
14.11.2008г.
Вчера поздно вечером, вымотавшись от так рано начавшейся в этом году предновогодней суеты, ты вдруг вспомнил свою детскую мечту: чтоб прилетели за тобой «зеленые человечки» и забрали на далекую планету. Особенно это ты желал тогда, когда становилось невыносимо тяжело. Оставить все и – улететь, и начисто стереть из памяти прошлую жизнь. Иначе невозможно – ты слишком ответственен, чтобы на само деле разрешить себе хоть на миг забыть о делах, а в первую очередь – о тех, кто тебе близок и дорог.
Но…в снах возможно все, и поэтому мне так захотелось пригласить тебя во сне в такое путешествие. Только не зеленые, а пусть будут звездные человечки с твоей звезды, имя которой…да стоит ли называть? У каждого есть своя звезда, и не будем выделять нашу, пусть она остается такой же таинственной, хотя в свое время о ней было и написано много книг, стихов и песен.
Вся внешность - обман,-
Тут с ними нельзя состязаться:
То явятся, то растворятся...
Вот так сказал один замечательный человек про этих человечков. Но мы их увидели золотистыми, радужными, и приветливыми, хотя кто их знает, какие они на самом деле. На время попасть в страну, где всегда хотел побывать, без громоздких скафандров, бешеных перегрузок и прочих негативных спутников космических полетов. И знать, что мы вернемся, конечно, в свой мир, лишь отдохнем здесь, сможем на время оставить все проблемы, мысли, дела на пороге нашего звездолета, и полетим, и наш полет будет таким скоротечным, что, закрыв на миг глаза, мы откроем их и увидим, что попали на диковинную планету. Её обитатели оставили нас, чтобы не мешать знакомиться с ней. Так, иногда, на экскурсии подальше от всезнающего экскурсовода, чтобы самому все увидеть, осознать так, как хочется именно тебе, а не целой толпе экспертов, любящих любое произведение искусства разбирать на составные. И тогда теряется самое главное, ощущение неповторимого.
Я не знаю, что испытываешь ты, но мне кажется, наши чувства сходны: детский восторг, когда удается сделать что-то, что было так трудно, практически невыполнимо. Да, мы уже далеко не дети, и забыли, как это радоваться чему-то новому, изумляться неизведанному. Нам привычней относиться с опаской к тому, чему хочется поверить, мы привыкли к тому золотому правилу, что лучше отнестись с недоверием, чем поверить, лучше отвергнуть, чем принять…
Но не сейчас: и мы путешествуем по этой замечательной планете, позабыв обо всем…до утра…
Ну, что, с добрым утром, и забудем на время о нашем сне? Но…ненадолго, всего лишь до следующей ночи…
Ожидая важного звонка, хоть время уже было за полночь, ты не заметил, как уснул. И проснулся оттого, что невероятно замерз. Холод проникал в тебя, и, казалось, не было никакой возможности ему противостоять. Вокруг была хмурость – именно так ты мог назвать творившееся вокруг. Было непонятно, какое это время суток: плотные тучи полностью закрывали небо, и какой-то туман, скорее напоминающий пыльное облако, закрывал ближайшие от тебя предметы и здания. Лишь изредка слышались пронзительно-противные вскрики неведомых птиц, хлопанье их гигантских крыльев, и потом – снова тишина.
Не та тишина, которую хочется слушать, проникая в неё. А та, из которой хочется вырваться, которая заполняет собой все пространство, не позволяя каким-либо звукам нарушать её. Ты стоял на дороге, но куда она вела, ты не мог разглядеть, да и как определить: где продолжение пути, а где то, что ты прошел…
А холод все уверенней завладевал тобой, с каждым шагом усиливая свою мощь. Ты пошел быстрее, надеясь согреться, но, казалось, холод не просто следовал за тобой - он опережал тебя. Ты побежал – и ветер обжег твои легкие…
Нет, он не был встречным, он кружил. И ты окончательно потерял ориентиры. Твой разум отказывался воспринять это, потому что он привык бороться, противостоять, а здесь – только холод и тишина, нарушаемая зловещими криками.
Ты остановился. Где-то внутри какое-то чувство тебе подсказывало, что нет смысла идти вперед. И ты решил – повернуть назад. Если с каждым шагом холод усиливался, то в обратном направлении, может, все будет наоборот?
Это не был путь назад, это был твой выбор. И тут была нарушена тишина воем, от которого хотелось укрыться, но где? Все вокруг сопротивлялось твоему движению в обратную сторону, стонало, всячески тебя удерживая от твоих шагов. Но как раз это и было по тебе: сопротивление, и ты пошел своей быстрой походкой, за которой обычно никто не поспевал.
Ты подошел к воротам. На них было старинной вязью что-то написано, но то ли язык был тебе незнаком, то ли туман мешал прочитать, и ты решил выйти за эти ворота.
И – едва ты с трудом, преодолевая сопротивление, шагнул за кованые ворота, с трудом распахнув их, все смолкло. Ты оглянулся назад, и смог прочитать надпись: ХОЛОД НОЧЕЙ…
Ты очнулся, взглянул на часы, и увидел, что если звонок и был, то вряд ли ты его слышал. «Что ж, надо ехать домой, - подумал ты. А то на самом деле я слишком загостил в плену этого холода. Пора становится человеком»….
Тебе снилось, что ты летал. Нет, ты не был птицей, твои руки превратились в руки-крылья, и тебе хотелось парить над облаками. Наслаждение полетом, когда ты чувствуешь силу своих крыльев, когда хочешь взлететь все выше и выше – что нужно еще? Была ночь, но с приближением к облакам, которые полностью закрыли небо, и сквозь которые не было видно даже звезд, становилось светлее, как будто множество маленьких фонариков старались осветить твой путь, пробиваясь своими лучами сквозь толщину небесной ваты.
Ты вплотную подлетел к облакам, и вот они уже обволокли твое тело своей влагой, твои крылья намокли, и стало невыносимо тяжело преодолевать сопротивление.
Но ты привык к такому, и тебе сравнительно легко было рывком подняться над облаками. Усталый, но довольный, ты упал на это мягкое покрывало отдающих синевой облаков, и увидел над собой множество звезд, которые звали тебя, и среди них – та единственная, к которой ты стремился всегда, и всегда не мог отыскать, не мог найти времени, не мог…может, ты просто не сильно хотел?
Ты захотел тут же подняться и полететь дальше, но твои крылья стали так тяжелы, что не то что поднять тебя – они тянули тебя вниз, и тебе захотелось избываться от них, раз они мешают твоему движению.
Боль…резкая, немилосердная, но ты рывком сорвал ставшие бесполезными крылья, а они…стали снова легкими, и устремились вверх, отрываясь от твоих ладоней…
И все. Не будет больше полетов, и не сможешь вернуться назад, ты обречен быть здесь, среди этих, превратившимися из мягкого полога облаков твердых валунов.
Но…ты не заметил, как за спиной у тебя вновь вырастали крылья, могущие тебя поднять еще выше, ведь иногда надо уметь расстаться с тем, что мешает, чтобы появилось что-то новое, способное тебя поднять выше и выше…
А крылья росли и росли…
И наступал рассвет, озаряя все своим светом…
Наш сон…какой он был сегодня? Утром, проснувшись, я точно знала, что нам что-то снилось, но память упорно отказывалась показать мне картинку. Осталось только ощущение радости, душевного покоя и капельки счастья. Наверно, это самое главное: помнить не точный сюжет сна, а именно ощущения после него. Может, наш сон был такой?
Нам снился водопад. Но вода, то ли окрашиваясь от ржаво-золотой скалы, то ли от лучей солнца, была не прозрачно-голубой, а золотой поток обрушивался сверху. Солнечные блики играли в воде, и множество солнечных зайчиков разбегались по округе. И именно отсутствие прямых солнечных лучей, а только их отражение от воды наполняли воздух все нежным золотым светом. И песнь этого золотого водопада звучала не как шум падающей воды, а звенела множеством колокольчиков, как будто неведомый звонарь исполнял для нас эту музыку. Я посмотрела на тебя :куда-то убежала недавняя усталость от почти двух бессонных суток, и ты улыбался – не мне, не специально, а просто так, потому что оставаться равнодушным к этому чуду ты не мог. Где-то там, в реальной жизни остались все волнения, мы их сейчас оставили перед входом в это царство снов, и теперь ничто и никто не мешал нам просто быть самими собой, не отягощенными повседневностью. И – я вспомнила это ощущение, которое возникает иногда вдруг, ниоткуда. Но его помнишь всегда: это чувство счастья, в этот миг, ради которого иногда так хочется спать. Ты держал меня крепко за руку, не отпуская: ведь ты знал, что иначе я бы уже попыталась забраться повыше, постоять под этим потоком золота, но…
Ты оберегаешь меня от не совсем разумных поступков, и я с радостью подчиняюсь: мне не так-то уж и хочется отпускать твою руку…
Потом, когда закончится этот сон, мы заберем при выходе свои заботы и дела, оставленные при входе, а пока…
Давай посмотрим еще на этот водопад, подставив под него ладошки, чтобы запомнить эти ощущения, чтобы чуть прикоснуться к счастью. Может, как раз в таком же и когда-то искупалась простая рыбка и сразу стала золотой? И…знаешь? Давай все-таки тоже искупаемся в этом водопаде, и тогда…
Ты исполнишь мои три желания, а я – твои. Но не спеши с желаниями, чтоб не повторить участь старика. Я тоже – подумаю, хорошо?
С добрым утром, и пусть свинцовые тучи закрывают небо, но стоит мне вспомнить твою добрую улыбку – и тучи становятся искристыми плотными облаками, за которыми – солнце!
Мне плохо спалось сегодня. И снов я не видела: ни твоих, ни наших, а свои сны я почти сразу всегда забываю. И. как оказалось, не случайно: у тебя вообще выдалась бессонная и беспокойная ночь. Но…уже под утро я увидела сон: это был твой, но не сегодняшний, а давно тобой увиденный и, думаю, забытый.
Судьба перед тобой вдруг повернулась,
Той стороной, что ты не ожидал.
Я смотрела его, и иногда я слышала твой голос – это звучали твои давние ощущения:
Увидев всё вокруг чужим,
Ты как беспомощный младенец,
Раскрыв от удивленья рот,
Стоишь... А мир, бурля и пенясь,
Тебя несёт в водоворот.
Я видела воронку, которая закручивалась в бешеном ритме, и, казалось, нет от неё спасения. Что будет, когда мое сопротивление ослабнет, и я поддамся её? Беспощадность стихии завораживала, и даже не хотелось её сопротивляться, а наоборот: отдаться её воле, но:
Ему поддашься - ты погиб.
Когда воскреснешь - неизвестно.
Было не страшно, но после твоих слов возникло желание воспротивиться этому, противостоять этой силе, и я «кинулась» в этот омут, но уже с другим намерением: преодолеть это, выстоять, и пусть моя воля победит стихию! Можно было и погибнуть, при этом:
Среди святых не так уж тесно.
Зажги страданьем свой нимб.
Но я слышала в твоих словах нечто другое, не было в них покорности, и я поняла, что главное – не те препятствия, что возникают у нас на пути. А то, как мы их преодолеваем, можем ли сохранить свою целостность, или нас «растворят» в себе обстоятельства:
Вдруг взять и стать самим собой...
Иногда именно это – всегда оставаться собой и самое трудное, ведь так удобно «поддаться» на уговоры, а потом горько сетовать: мол, это не я...
Но…я недавно поняла, что значит «цельная» натура: та, что всегда остается собой, при всем многообразии поведения не изменяя себе, не приспосабливаясь к обстоятельствам, а меняя их – если это по силам, или принимая их – если это невозможно.
А ты помнишь свой сон?
Как давно мы встречались с тобой во сне! В нашем, общем, когда каждый видит свое, но, только объединяя это видение, получается одна цельная картинка. Одному по желанию нельзя призвать такой сон – только если совпадут пожелания, произнесенные в один миг. Искренние, безо всякого умысла и скрытых мотивов. Просто – желание встретиться и во сне, потому что в жизни наяву нам подчас так не хватает времени.
Сегодня ты предложил место нашего сна – подводный мир, вооружившись аквалангами. Но зачем они? Только стеснять движение? Во сне многое возможно, поэтому давай обойдемся без них?
Какой он, этот загадочный, до конца никем непознанный мир? Прекрасный, замечательный, и…таящий в себе опасность своей неизвестностью. Но мы вдвоем, и нам не страшны никакие опасности – и мне ни капельки не страшно. Солнце проникало сквозь толщу воды, освещая все вокруг. Солнечные лучи, преломляясь, показывали нам подводный мир во всем великолепии. Не нарушать гармонию, а любоваться ей – что может быть лучше? Наше поведение, по-видимому, устраивало морских обитателей: они нас приняли за своих, нисколько не пугаясь. Может, так и надо в жизни: не вторгаться со своим уставом в чуждый мир, а стараться понять его? Свобода движения напоминала полет: настолько нам было легко и свободно, и можно было увлечься подводным течением, чтобы оно «прокатило» нас, а можно было плыть вопреки ему – сопротивление только доставляло удовольствие, напоминая встречный ветер. Но самое главное – ты держал меня крепко за руку, не отпуская, и мне было так приятно это ощущение уверенности в том, что ты меня ни за что не отпустишь. Восторг – так можно одним словом сказать про мое состояние. Я взглянула на тебя – ты улыбался, и было видно, что ты испытываешь нечто подобное. Хотелось остаться в этом мире навсегда, но…
Думаю, что не стоит – ведь и в реальной жизни у нас было достаточно приятных мгновений, растягивающихся на часы, и, надеюсь, они не закончатся…
До встречи в следующем сне!
ГЛАВНАЯ 
