Былое поросло травой,
И сорняков там много,
А ты вдруг вспомнил про любовь -
И говоришь о ней сегодня.
Смешно? Скорее, грусть,
Что поздно все так совершилось,
Когда стремилась я к тебе,
Ты думал - никуда не денусь...
Но все прошло, забылось все,
А ты вдруг вспомнил и явился...
Не знаю я, что говорить,
Молчать - не выход тоже,
Я не смогу все вспоминать-
Прошло все, отгорело.
Хороший ты, не спорю, но...
Все НАШЕ время вышло...
Я красивее стала? Да ты что,
Я тоже стала старше.
Но я уверенность вдруг обрела,
Свои я силы знаю,
Я не просила никогда -
И правилу сейчас не изменяю...
Не стоит вспоминать-
Пусть в памяти осталось
Ведь было вместе хорошо -
Ве БЫЛО, но пропало...
Иногда, закрыв глаза, я вижу различные картинки. Бывает, они совпадают с моим состоянием, являясь продолжением реальности, и я не выделяю их так, как те, которые выпадают из общего хора повседневности. А, может, все наоборот: именно эти, внешне совершенно несвязанные с происходящим и являются важным на сегодня?
В этот раз я увидела дом. Сразу вспомнилось русское купечество: именно так, со множеством башенок и надстроек. Но здание не было ветхим, а сияло новизной и ухоженностью. Каждая деталь не была лишней, и этот порядок нельзя было нарушить, добавив или убрав что-либо. Великолепие и уют – вот что сразу почувствовала я. Казалось, и внутри должно точно так же все быть упорядоченно, безо всего лишнего. Но…поднялся сильный ветер, закружил все, и вдруг вокруг этого дома закружилось огромное количество вещей. Это было то, что было внутри его, и…
Разочарование? Неприятное чувство я испытала: столько ненужного откровенного барахла он таил, этот с виду упорядоченный дом. За его красивым фасадом скрывались различные баночки, скляночки, тазики, тряпки - все, что порой не нужно, но так трудно выбросить. И – еще много всего прочего, что можно назвать одним словом: хлам. Так и человек – красивый внешне, внутри он состоит из набора таких несуразиц, а случись что – он и не будет знать, как поступит, метаться, ведь разобраться в этой неразберихе подчас невозможно.
Я открыла глаза – и в первые минуты у меня даже кружилась голова. И – захотелось собрать большой мешок всего того, чем я давно уже не пользуюсь и выбросить – без сожаления. Жалко, что так же нельзя навести порядок и внутри, хотя…
Фотокартина ПОСТМОДЕРНИСТ
Кем она являлась для них? Спасением, погибелью? Почему после встречи с ней все мужчины, подошедшие к ней очень близко, больше не могли быть с другими женщинами?
Так было и в этот раз. Увидев её впервые, ему захотелось узнать: какой у неё голос, как она смеется, и, хотя уже был наслышан о её «черном вдовстве», не мог устоять перед своим желанием. Но…услышав её мелодичный голос, напоминающий, скорее, голос девочки подростка, чем стервы, звонкий смех – она смеялась не таясь, громко и заразительно, что хотелось тоже самое сделать в ответ, он забыл обо всех предостережениях.
Она вошла в его жизнь, разрушив все и одновременно оставив все прежним, привнеся нечто, без чего он уже не мыслил своего существования. Ей не надо было объяснять ничего – она понимала с полуслова, не требовала никаких оправданий и излишних подробностей, и, что самое главное – она ни разу не спросила его о любви. Когда ему казалось, что отношения их слишком идилличны, происходил взрыв: они вздорили по пустякам, а потом он, до этого никогда ни у кого не просивший прощения, признавал свою вину. Милостиво кивнув, она возобновляла все – и так до следующего раза. И однажды он понял, что он - ничто без неё…
Она оказалась тем так ему необходимым, без чего он уже не мыслил своей жизни. И он решил разорвать эти путы, вырваться, как он думал, на свободу. Но…не смог этого сделать: она сама исчезла внезапно, и он понял, что задыхается без неё.
Старые друзья обрадовались его возвращению в их круг: ведь он был «потерян», «пойман в сети» - по их мнению, но ему так хотелось обратно, туда, в ту жизнь, где он по-настоящему свободен от пут серой обыденности.
Но разорванную сеть не связать заново, а новую…
Ему не нужен был никто, кроме неё, и он тихо доживал свою жизнь...
Я стояла на краю света…
Тонкая полоска, отделяющая меня от другого мира. Хотела я туда? Не знаю, я даже не думала. Меня влекло туда, чтобы перешагнуть и очутиться с другой стороны мира. Проехала мимо машина, и мне в лицо дохнул обжигающий ветер, который был пронизывающим и леденящим.
«Иди к нам, здесь ты не будешь испытывать холода, ты почувствуешь спокойствие…» Услужливые голоса нашептывали мне, призывая сделать этот шаг, но что-то или кто-то удерживал меня, мной неосознанный. Что я теряю? Свою жизнь? А сколько она стоит? Сколько раз я слышала, что она бесценна, значит – даже медный грош никто не даст? «Не медли, шагай, ты познаешь комфорт, тобой желаемый, ничто и никто не будет тревожить тебя…»
Порыв ветра, увлекающий за собой, и я почти сделала шаг. Почти…но не сделала, устояла на месте, только чуть качнулся мой силуэт на мокром тротуаре.
И тут я поняла, кто меня удерживал по эту сторону света – моя тень. Это она не дает мне упасть, подставляя вовремя плечо, это она мне показывает всегда разницу между светом и тьмой, это она – моя вечная подруга.
И пропало решение делать этот шаг, потому что я поняла: есть одна…душа? Нет, всего лишь тень, но тень моей души, которая не все еще испытала по эту сторону света…
Странно…как я очутилась здесь? Этот сад, лишенный снежного покрова, был оголен, но ветви деревьев сливались в одну грязно-серую стену, сквозь которую, я понимала, пробиться будет почти невозможно…
Даже небо, старавшееся меня подбодрить, не могло справиться с этой серостью, и его голубизна отдавала надвигающейся мрачностью. Я не знала, куда идти: искать выход, хоть я и не понимала, куда он может вывести, или найти укрытие, чтобы спрятаться оттого, что меня окружало. Дом или сарай виднелся неподалеку, но стены его сливались с окружающим пейзажем, как будто у какого-то художника не осталось светлых красок. Мне так захотелось прижаться к какому-нибудь стволу дерева, чтобы слиться с ним, и стать частицей этого зрелища. Но все деревья были такими хрупкими, что, казалось, прикоснись к нему – и они согнутся или сломаются. Я посмотрела вверх, чтобы прикоснуться к небу, но ветви деревьев вдруг переплелись так, что я не могла достать до него.
Послышался какой-то нарастающий звук, который стал превращаться то ли в вой израненного животного, то ли в стон больного человека. Этот звук усиливался, и вот уже несколько голосов слышалось, тревожа меня.
И…я увидела лица, сменяющие друг друга: от усмехающихся до ужасных. Они были прозрачны, но казались более реальными, чем все то, что окружало нас. Столько боли и страдания было в них, сколько и презрения ко всему, что видели они. Вызвало ли мое внезапное появление здесь такую реакцию, или это их обычное состояние? Мне это не дано знать, да и не это меня сейчас занимало: мой разум отказывался воспринимать это, и только сознание яростно цеплялось, стараясь мне объяснить происходящее…
Но ничего не получалось, все было так реально, что оно отказывалось это воспринимать. И я стала…просто смотреть, ничего не воспринимая и не анализируя. И сразу спокойствие накрыло меня своим покрывалом, мне так захотелось в него укутаться, чтобы…уснуть.
А, проснувшись, не помнить ничего, как будто это был простой ночной кошмар…
Что это было? Ничего, просто фантазия – так, я увидела мир…
Фотокартина МЕТАФИЗИК
И снова спор не утихает,
Не соглашусь я никогда,
Что надо на закланье
Детей своих рожать...
Но если так, покорно соглашаться,
Покорно голову склоня,
К чему тогда вообще рождаться,
И сыновей своих рожать?
Там чьи-то игры на паркете,
А здесь все льется кровь,
НЕ СОГЛАШУСЬ-и ни за что на свете
Не буду подставлять в ответ
Щеку вторую, ну а наши дети-
Не вправе мы за них решать
Зачем пришли на свет на этот
И на закланье посылать...
Вот говорят, что, мол, на все то «Воля Божья»:
И оправдать легко войну, убийства – в общем, все!
Легко судить по строкам телетайпа
И оставаться как бы в стороне.
Отделаться словами: «Воля Божья»,
Вздремнув перед экранчиком ТиВи…
Ведь все так далеко, нас не коснется,
И нечего как будто гнев метать,
Но вот скажите: гибнут люди –
Ужели божья воля – можно так сказать?
Так во времена святейших инквизиций
Сгорали люди на кострах –
И снова «ласковое»: «Воля божья»
Кричали так на всех углах…
А если Вас коснется жар сражений,
Что скажете тогда?????????????
Странно…смешно и немного ужасно:
Встретить однажды того,
С кем ты встречалась однажды,
Встретить – и захотеть дальше пройти.
Время прошло, все пеплом покрыло,
Обиды былые ушли в никуда.
Но и туда же уплыли все чувства –
Скучно мне все вспоминать.
Все пролетело, и память умело
Скрыло под покрывалом своим,
И вот я смотрю: да неужели
Были знакомы, встречались же мы?
Но равнодушно сейчас созерцаю:
Нет ничего в груди у меня.
И ты – лучше не спрашивай даже
Почему разошлись все пути.
Здравствуй – привет – до свиданья,
Больше не знаю, что мне сказать,
И про дела мне твои безучастно
Ну, к чему вопрошать?
Может, с тобой посидим мы за чашечкой кофе,
А больше – зачем?
Знаешь, пока, мне спешить уже надо,
Знаешь, звони, знаешь, пока…
Когда-то давно получила в конверте
Я черную розу – горечь беды.
И кровью заплакало сердце –
Поймавши укус злой судьбы.
Гадюкой стелилась вся горечь:
Твердя: уходи тоже ты,
Что делать тебе? Там спокойней,
И там повстречаетесь вы…
И ей я внимала покорно,
Готовилась к миру не здесь,
Но вдруг моя кровь не свернулась –
И каплей упала в руке.
Очнулась: а мрак черной розы
Окутал так плотно меня,
Что полностью так не смогла я
Стряхнуть эту горечь с себя…
ГЛАВНАЯ 
