Ты устал от бесконечных дел? Можно я на немного тебя отвлеку? Я зайду сзади и просто закрою ладошками тебе глаза. Подожди, не отнимай их, подождут дела несколько бесконечных мгновений…
Помнишь, ты хотел познать Бесконечность Вселенной? Не знаю, получилось хоть немного мне показать тебе её, ведь я могу только распахнуть тебе двери в этот мир, а познаешь и чувствуешь ты сам, только так, как можешь это только ты…
Посиди не шевелясь, и я покажу тебе мир – тот, который ты хочешь увидеть. Мимо тебя пролетают картинки, сменяющиеся друг друга: от бесконечного океана до песчаных барханов. Они исчезают так стремительно, что ты не успеваешь хорошо разглядеть их, и начинаешь немного нервничать. Не спеши: раз они не задерживаются, значит – не здесь мы должны сегодня побывать. Один цвет сменяется на другой, окрашивая эти видения: от нежно-розового восхода до алого заката, и ты успеваешь подумать, что завтра будет сильный ветер. Но вот красные оттенки исчезают, появляется белое поле, как будто накрытое покрывалом чистого снега. Нет, я сегодня не хочу снежинок, нам надо согреться, и вот картинка, видишь?
Что может еще так успокоить, как не этот, самый главный цвет жизни? Мы видим зеленый листок, который начинает увеличиваться, и вот уже заметно дыхание каждой его прожилки, но он продолжает приближаться, и вот снова все сливается, и…все останавливается. Глаза привыкают к этой яркой зелени, и мы начинаем различать две капельки влаги, образующиеся…да, тот самый знак Бесконечности. Она повсюду – в бескрайности космических миров и этом вечном нашем стремлении познать все до самого малого…
Ты замер, затаив дыхание, чтобы случайно не нарушить это равновесие, которое так призрачно и так…устойчиво.
И тут я отвожу ладошки, и ты зажмуриваешься от яркого освещения твоего кабинета. Но постепенно глаза привыкают, и открываешь их: так и мы привыкаем ко всему, пока вдруг кто-то не закроет нам «глаза», а потом все покажется таким непривычным и ярким. Вот видишь, я совсем на недолго отвлекла тебя, даже чай в моей чашке не успел остыть, источая экзотический аромат…
Странно…как я очутилась здесь? Этот сад, лишенный снежного покрова, был оголен, но ветви деревьев сливались в одну грязно-серую стену, сквозь которую, я понимала, пробиться будет почти невозможно…
Даже небо, старавшееся меня подбодрить, не могло справиться с этой серостью, и его голубизна отдавала надвигающейся мрачностью. Я не знала, куда идти: искать выход, хоть я и не понимала, куда он может вывести, или найти укрытие, чтобы спрятаться оттого, что меня окружало. Дом или сарай виднелся неподалеку, но стены его сливались с окружающим пейзажем, как будто у какого-то художника не осталось светлых красок. Мне так захотелось прижаться к какому-нибудь стволу дерева, чтобы слиться с ним, и стать частицей этого зрелища. Но все деревья были такими хрупкими, что, казалось, прикоснись к нему – и они согнутся или сломаются. Я посмотрела вверх, чтобы прикоснуться к небу, но ветви деревьев вдруг переплелись так, что я не могла достать до него.
Послышался какой-то нарастающий звук, который стал превращаться то ли в вой израненного животного, то ли в стон больного человека. Этот звук усиливался, и вот уже несколько голосов слышалось, тревожа меня.
И…я увидела лица, сменяющие друг друга: от усмехающихся до ужасных. Они были прозрачны, но казались более реальными, чем все то, что окружало нас. Столько боли и страдания было в них, сколько и презрения ко всему, что видели они. Вызвало ли мое внезапное появление здесь такую реакцию, или это их обычное состояние? Мне это не дано знать, да и не это меня сейчас занимало: мой разум отказывался воспринимать это, и только сознание яростно цеплялось, стараясь мне объяснить происходящее…
Но ничего не получалось, все было так реально, что оно отказывалось это воспринимать. И я стала…просто смотреть, ничего не воспринимая и не анализируя. И сразу спокойствие накрыло меня своим покрывалом, мне так захотелось в него укутаться, чтобы…уснуть.
А, проснувшись, не помнить ничего, как будто это был простой ночной кошмар…
Что это было? Ничего, просто фантазия – так, я увидела мир…
Фотокартина МЕТАФИЗИК
Жизнь в лесу шла своим чередом. С наступлением осени прибавилось у всех друзей забот, но они все-таки старались собираться каждый вечер вместе, чтобы попить чая да рассказать друг другу различные забавные истории, что произошли с ними за день. И все так бы и было, но…
Появился в лесу новый житель. Назвался он Лаской, и на вид был таким симпатичным. Он и соответствовал своему «ласковому» имени, пока…
Пока не наступили в лесу неприятные времена: задумал тот самый зверек поссорить всех в лесу. Уж слишком ему было это неприятно. Когда мир да лад. Да еще – он хотел, чтобы в центре внимания всегда был только он, только им восхищались и восторгались, только с ним дружили. И, пользуясь как маской своим именем, стал он потихоньку жаловаться то одному из обитателей на свою нелегкую жизнь, стараясь завоевать доверие, то другому – при этом искажая все сказанное.
И удалось ей же поссорить так уже несколько друзей, что некоторые даже хотели идти искать другой лес. Вот только Ёжика он пока не сильно трогал, опасаясь его иголок. Но зависть к чужой дружбе оказалась сильней, и решил зверек поссорить Ёжика с Белочкой – показалось ему, что только он достоин такой дружбы. И выбрал в качестве своего друга Ёжика – тот показался ему более полезным: ведь он может защитить в случае чего, а что с Белки возьмешь?
И ведь получилось же ему стать другом Ёжику! Тот даже поверил искренности его лицемерных слов, не замечая, что творится вокруг. Но этого зверьку показалось мало: надо же было поссорить его еще с Белочкой, а как это сделать? И придумал!
Встретив Белочку на лесной полянке, затеял разговор:
- Привет, Белка! Как поживаешь?
Белочка, будучи воспитанной, не могла не ответить на приветствие:
- Здравствуй, Ласка!
- Жалко мне тебя, Белка! Вообразила ты себе невероятное: будто ты самый настоящий друг! А на самом деле он говорил с горечью в голосе, что нет у него здесь настоящих друзей, тех, с кем хотелось бы общаться. С тобой что – только пустые разговоры. Да и надоели они ему уже, особенно твои глупые сказки, которые рассказываешь за чаем.
Неприятно было это слушать Белочке, но постаралась она себя сдержать:
- Знаешь, зверь ты непонятный! Если бы Ёжик хотел мне это сказать, то сказал бы, да и не тебе решать за него, с кем ему дружить.
И – махнув пушистым хвостиком, прыгнула на высокое дерево. Не нравились ей такие разговоры – за спиной у другого.
Тогда зверек решил действовать по-другому: попробовать наговорить о Белочке Ёжику. Найдя его за привычным делом: собиранием последних осенних ягод, Ласка стал, участливо заглядывая тому в глаза, рассказывать:
- Ёжик, мне так неприятно! Представляешь, Белка-то там такое навыдумывала про тебя! у меня даже язык не поворачивается такое сказать!
И стал выдумывать много такого, лишь бы Ёжик разозлился на Белочку и перестал с ней дружить. Но говорить это все он старался с таким старанием и умением, стараясь, подольстись Ёжику и стать его другом. Может, и получилось бы это, но…
Однажды Белочка застала того зверька за очень неприглядным занятием: тот рылся в помойной яме, выискивая и поедая всяких червей, при это сладостно причмокивая.. насколько Белочка знала, что Ласки не питаются так, поэтому не смогла сдержать возгласа:
- Да ты же не Ласка! Кто же ты тогда?
И тут…резко прыгнув в сторону, неведомый зверек распространил такой неприятный запах, что все, кто находился даже далеко от этого места, поморщили свои носики.
- Да ты же скунс! – догадалась Белочка! – А назвался Лаской, думая, что никто тебя не узнает? Самая-самая вонючка, что существует на свете, способная испортить все!
И тут началось такое! Лес со времен нападения шакалов такого еще не видел! Вонь стояла такая, что и описать нельзя. Дружно все обитатели леса хотели выгнать скунса из своего леса, но тот не хотел так просто уходить! Заранее разузнав обо всех тропинках в лесу, пробился он под покровом темноты и старался посильнее все испортить в лесу. И ничего не могли придумать звери, Ёжик даже хотел объявить войну скунсу, но Белочка предложила:
- Ничего мы кулаками ему не докажем. Давайте просто не обращать на него внимания, чтобы он понял, что нашу дружбу таким способом не разрушишь, ведь так?
А потом, когда все разошлись, и, задержавшись, Белочка спросила у Ёжика:
- Тебе, правда, кажутся глупыми мои сказки? Если хочешь, я буду молчать, ага?
- Это ты будешь глупой, если подумаешь и сделаешь так, понятно? – сердито буркнул Ёжик.
- Ну и ладно, я ведь и не очень-то поверила ему, еще чего, много ему чести. А дурной запах, надеюсь, все-таки пройдет со временем, и наш лес снова станет прежним, ага? – подмигнула Белочка Ёжику и с веселой песенкой отправилась домой.
А Ёжик подумал её вслед:
- Да, а ведь мне и правда Лаской показалась! Хорошо, что у меня такие друзья - настоящие! А ведь со Скунсом не связываются даже хищники, только самые сильные способны противостоять ему – а что может быть сильнее дружбы?
Коварная подруга
Она старается всегда быть со мной, где бы я ни была. И часто напрасны мои попытки избавиться от её покровительства – все-таки её власть надо мной порой сильна. Потом, спустя время, мне удается выйти из её тени, но остается в душе некая часть её.
Но в том и заключается её коварство, что вначале её слова безобидны и, кажется, даже полезны. Но чуть дай ей свободу действий, и может появиться более безжалостная мисс, от влияния которой избавиться порой невозможно. Она затягивает в свои сети, и с каждым новым движением в них еще больше запутываешься. Но…к счастью, от последней мне удалось избавиться, а вот от неё самой.
Её слова так невинны и справедливы – с одной стороны, но ранят они душу так, что появляется еще одна её спутница, которая превращает весь мир в убогую серость. А там и следующая, которая не просто разрушает тебя – она унижает и забирает силы.
Кто они, эти мисс? Самая старшая из них, безобидная на вид – это её Высочество Сравнение. Это она поселяет сомнение, и если дать слабинку, то тут же выйдет на сцену Зависть – которая немилосердна. Кого она может привести с собой – и Злость, и Месть, и множество себе подобных. Но, преодолев и изгнав последних, я не всегда могу противостоять еще одной – Обиде. Она застилает глаза, призывая себе на помощь свою попутчицу – Жалость к себе, которая…
Не хочу даже думать, что она может, но все-таки…
Не идеальна я, не всегда могу закрыть дверь перед самой главной – Сравнением…
И появляются такие ранящие вопросы: «А почему со мной так, а с другими иначе? А почему…»
И бесконечные «А почему…», если сразу не прекратить их…
Ну, что, полетаем? И пусть кто-то кричит, что это невозможно, что все это бред – пусть кричат, им неведомо это чувство, когда…
Осенний ветерок подхватывает нас, и начинает кружить, поднимая все выше над землей. И вот уже люди кажутся точками, и мы поднимаемся на высоту…птичьего? Нет, нашего полета! Вот так подняться над всеми людскими слухами и сплетнями, не слыша ничего! Кто мы? Может, эти два чуть тронутые золотом осенних листочка? Они не слышат, не видят, но воспринимают все, по-своему, только так, как могут только они. И нет в них зависти и людской злости, которая опасней порой любого яда. Но…они не слушают никого, их никто не занимает, только они со своими ощущениями – и пусть на несколько мгновений мы станем ими! Быть легким и вольным, чтобы не затронула их раньше времени плесень, они поднимаются вверх, кружась и наслаждаясь этим! Потом придется вернуться на землю, да, но этот миг – их и наш, и мы продолжаем свой полет, пока…
Пока кто-нибудь из нас не вспомнит вдруг о том, что ждут дела…
И вернемся в свои офисные кресла, и скажем: «Привет, дела-заботы! Настал и ваш черед!»
Ведь мы снова сможем это сделать: полетать. Впереди у нас еще багряные хороводы, которые потом внезапно, однажды ночью, превратятся в снежные, а потом…
А потом будет весна, и все будет снова…
Не знаю, какого ты хотел сна, но вряд ли такого, как я. Но сегодня я решила выполнить свое желание, и поэтому нам приснился…ураган.
Тот самый, о котором можно предупреждать, готовиться, но который всегда непредсказуем и опасен. И. не смотря на это, мне так захотелось, чтобы он подхватил нас в бешеном ритме, поднял надо всем, и чтобы именно опасность помогла отставить на «второе» все, что случилось накануне. Хотя…ничего и не случилось, простая болтовня. Но, наверно, мы привыкли к неторопливости и уютности наших снов, и встряска – такой вот смерч нам необходим.
Не шум, а рев потоков воздуха, который не дает возможности открыть глаз, и мы пропускаем те «страшности», которые творятся вокруг нас. Мы одеваем очки, оттеняя их идиллией, а потом, когда они теряются в ураганном вихре, пугаемся очевидности. Но, преодолев себя. Я открыла глаза и увидела: то же самое пытаешься сделать и ты. И нам удалось посмотреть на все. И – к моему удивлению (думаю, ты готов был увидеть все в истинном свете) – мне понравилось то, что творилось вокруг. Солнце не скрылось, оно пыталось осветить эту круговерть, подбадривая тех, кто не захотел убежать от разбушевавшейся стихии. Всем нужен такой всплеск: и природа не исключение. Собрав все свое возмущение, преобразовав их в уничтожающий все на своем пути смерч, она предупреждает, что шутки с ней плохи. Потом, успокоившись, она ласковым бризом успокоит разбушевавшиеся волны океана, «слепым» дождем умоет землю, но сейчас…
И – кураж! Да, именно кураж, а не новый суперсовременный «драйв» охватывает нас, и мы увлеченные им, перестаем обращать внимание на то, что еще мгновение назад занимало наше сознание. Нет вопросов, нет претензий, нет ничего: только ураган и мы, слившиеся с ним…Эх, такое вряд ли повторится, хотя…
Привет!
Я так давно не писала тебе, что ты, скорее всего, подумал, что больше и не напишу. Но…я не находила темы, чтобы стоило с тобой поговорить, привлечь твое внимание. Знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить? О понимании…
Этот кавалер всегда теперь со мной. Как мне с ним живется? По-разному. Кто-то пугается его пронизывающего взгляда, которым он научил меня. Но иногда ему надоедает бодрствовать, и он позволяет мне общаться с другими людьми без его участия. Но все равно наступает миг, когда он присоединяется к нашему общению – и происходит НЕЧТО…
Не смотря на то, что почти каждый сетует на отсутствие такого же кавалера: и мужчины, и женщины, но лишь ощутив его присутствие, сразу пасуют, и отстраняются…
Но продолжают тут же стенать, что нет его, наверно, в помине…
Теперь я и не помню, как я жила без него. А, может, он всегда был со мной. С моего рождения. Считается, что как до определенного возраста он как раз и находится всегда с детьми, а потом, видя невнимание к себе, уходит – он слишком нетерпим к такому отношению. Хотя потом он может и вернуться: к кому насовсем, и тогда к таким людям все тянутся, но одновременно и чувствуют то различие. Или – всего лишь на несколько мгновений, но потом снова уходит, не видя…чего? Себя в их глазах, стремления его воспринять, потому что имя ему – ПОНИМАНИЕ…
И я заметила такую странность: страстно желая его, понимания, люди обращаются ко мне, но «перешагнуть» черту, разделяющую нас, не рискуют: ведь понимание – это значит все, от причин душевного дискомфорта до различных состояний. А кто так искренен с самим собой, что способен узнать о себе же то, что есть на самом деле? И здесь фальшь видна сразу, а ведь мы так привыкли фальшивить, что делаем это порой чисто «механически»…
Люблю ли я? Конечно, да!
Ой, нет, скорее, нет!
К чему такие глупые вопросы?
Коль спросишь о любви меня –
Я засмеюсь в ответ.
Раз спрашиваешь ты меня –
То, значит, и ответа нет.
Коль непонятно это и без слов,
То разве звуки ясности добавят?
А если спросит кто еще
Про состояние души моей в потемках,
То просто – промолчу, не буду ничего
Я говорить – какое Ваше дело?
Люблю иль не люблю – какая ерунда,
Я не хочу про это даже слушать,
Ведь «любят» чай,
А человека надо…слушать.
Да-да, стараться понимать,
И влезать в напрасные расспросы,
Вот так…не спрашивайте лучше Вы меня…
Я все равно Вам не отвечу…
ГЛАВНАЯ 
