введите цифры на картинке если цифры не разборчивые 
|
| Подарить подарок |
Добавить в Ленту |
ЕЩЕ |
ЗаметкаДневник. |
Всего записей: 1,161, комментариев: 803 |
Рубрики: все, цитаты, Немножко юмора, Сказка, Про то, С женского форума, Чему учат женские журналы, Анекдоты, Картинки, Немного о животных, Про теток, Эротические рассказы, Гороскопы, Книга рецептов, нет рубрики, Грустное
Я её очень люблю, вы понимаете? Сегодня у нас как раз ровно год со дня свадьбы, годовщина значит. Я купил ей букет цветов, она любит незабудки. Наверное, именно из-за названия я их и не забываю, не путаю ни с чем другим. Спешу с работы в приподнятом настроении, мы живём в другом районе, в маленькой, но уютной квартирке. Отпросился вот пораньше, начальник понял меня, отпустил, годовщина ведь. Надо успеть. Надо успеть пораньше. Она, моя Танечка, наверняка приготовила что-нибудь вкусненькое. Я так много работаю, но этот вечер будет наш с тобой, солнце моё. Я обещаю. Бегу до остановки. Справа замечаю группу крепких парней, в чёрных кожаных куртках, человек шесть не меньше, окружили кого-то, кричат матом, что-то явно не поделили, слышу угрозы - отморозки. Мне не видно к кому они обращены, да и некогда рассматривать. Сегодня такой важный день! Пробегаю мимо и вдруг останавливаюсь как вкопаный. Слышу какие-то совсем детские голоса на фоне пьяного мата. - Отдай, мне мама подарила, не трогай.. ну отдай, ну пожалуйста! - Слышь, блять, придурок, заткнись, или ебало разобью. Что там у тебя ещё есть? Поворачиваюсь и смотрю. Двое школьников, лет по четырнадцать или вроде того, а над ними, как коршуны, с презрением и чувством безнаказанности склонились ублюдки на голову выше лет по 17-18, у каждого в руках по бутылке пива. Рыгают. Гопников точно шесть человек, а этих всего двое. Я вижу, что ситуация накаляется, вижу как один из малолеток пытается выхватить у главного задиры свой телефон или что-то похожее, но тот отталкивает его так, что школьник валится на землю. Остальные ржут. Он явно угодил ему в нос или рассёк губу. Течёт кровь. Школьник закрывает лицо руками, кажется, он плачет. Второй подбегает и вцепляется в руку главаря. Отморозки валят его с ног, начинают пинать прямо по лицу. Редкие прохожие, все как один, идут мимо. Мне некогда думать, у меня в руках букет незабудок, благодаря им, я не забываю. Мне надо спешить, спешить, спешить... - Что уставился придурок? Тебе тоже ебало набить? Это было обращено ко мне, и я чуть было не выступил вперёд, но остановился. Отморозки ещё больше раззадорились, они били двоих детей ногами, в живот, по печени. Они бросили мне вызов, пиная их ещё сильнее, как бы показывая, что я не смогу их остановить. Это было бы странным и нелепым, пытаться усмирять пьяных подростков, когда ты с букетом цветов в руках. К остановке как раз подошёл мой автобус. Не было времени, совсем не было. Я должен ехать. Два маленьких и беззащитных пацана смотрели на меня, я запомнил эти взгляды. Похоже, им теперь достанется ещё больше. Я повернулся и быстрым шагом проследовал к автобусу. Всю дорогу я думал об этом случае и, несмотря на противоречивость своего поступка, ощущал странную и даже пугающую уверенность, что всё сделал правильно. - Нормально доехал? - спросила Таня и поцеловала меня. Я вытащил букет из-за спины и протянул его ей. - С годовщиной, любимая! Она поставила цветы в вазу. Незабудки, чтобы не забывать - на самое видное место. Другой подарок - маленькое золотое колечко я припрятал на потом. Вот зажжем свечи, тогда. Она искренне обрадовалась любимым цветам. Я не спешил с основным подарком. В нашей маленькой, но уютной квартирке пахло всякими вкусностями. - Ты приехал раньше, ещё ничего не готово! Она улыбалась, а я смотрел в её глаза, и на секунду мне показалось, что она смотрит куда-то сквозь меня, будто не может сфокусироваться на моём взгляде. В это же мгновение я ощутил странный холод и почувствовал себя совершенно пустым, с ощущением, будто кто-то откачал из меня все внутренности, оставив лишь голографическую оболочку. К тому моменту я уже, кажется, подзабыл про случай на остановке, и вдруг по какой-то непонятной причине вновь вспомнил. Непреодолимая сила заставляла меня вспоминать снова и снова, проживать тот момент моего ухода, как будто больше я не помнил ни о чём вовсе, лишь ту остановку, лишь глаза беззащитных пацанов. Я был для них шансом. - О чём ты сейчас думаешь? - спросила она. Таня увидела, как я провалился в себя, и вернула меня обратно. Я решил, что должен рассказать ей. Вернее даже не так: я знал точно, что обязан всё ей рассказать. Прямо здесь и сейчас. - На самом деле по дороге кое-что произошло, но я не знаю, как ты это воспримешь - начал я, рассказав ей всё до мельчайших подробностей, про глаза малолеток, про букет и про моё отступление с автобусной остановки. До самого последнего момента она слушала очень внимательно, как будто ждала, что в этой истории вот-вот прилетит супермен и всех спасёт, более того, и это явно выражалось в её глазах, этим суперменом обязательно должен был быть я. Я закончил рассказ. Её лицо исказилось. Её глаза смотрели на меня со злобой. Я вновь почувствовал непреодолимый холод и опять, будто я лишь оболочка, меня нет. Она пепелила стену позади меня, будто стараясь не смотреть в глаза, при этом уставив свой взгляд ровно в сердцевину моих зрачков. - Да как ты мог так поступить! - она взорвалась, я впервые видел её такой - ты же понимаешь, что это дети! Этих отморозков нужно было пинать ногами, кусать и рвать! Неужели ты такое говно, да? Ты реально такое говно? Ты трус, как я могла всё это время не видеть, ты просто трус! Ты должен был хоть что-то сделать, наплевать на цветы, бросил бы их в мусорку, триста раз наплевать на них, ты мог заступиться?! И на время - плевать! И на хренов автобус! А если бы этот был наш с тобой ребёнок? Может их избили до полусмерти, может калеками сделали! Может даже убили?! Надо было орать на всю улицу, звать прохожих, кто-нибудь обязательно бы помог! Ты придурок, как ты мог... как я могла..
|
||||||
- Убирайся вон, трус. Мудак, тряпка! Пошёл вон! Странное спокойствие ощущалось во мне. Спокойствие и безмятежность. Даже звонок в дверь не потревожил его. Она, вытирая слёзы, вскочила и побежала к двери, наверное, подальше от меня. Я, будто зная, что меня там ожидает, не торопясь последовал за ней. - Кто там? За дверью что-то ответили, и Таня, будто испугавшись, поспешила скорее открыть. Я стоял рядом, чуть сзади. Сначала зашла моя мама, за ней ещё незнакомый человек. Мама зашла и вдруг заплакала, кинулась обнимать Таню. - Сашу убили, Сашу.. Сашу убили, - сквозь слёзы говорила она, даже не смотря на меня. - Погодите, мама, ну что вы такое говорите, вот же он стоит! - Таня неглядя отвела руку и показала на меня. Мама посмотрела, и я вдруг опять почувствовал этот взгляд сквозь. Таня обернулась и посмотрела точно таким же взглядом. - Наверное, он на кухню пошёл, - Таня смутилась, т.к. всё это время ощущала меня позади себя, она пробежала на кухню, потом проверила комнаты, туалет, ванну. Меня она нигде не нашла. А ведь я всё это время действительно стоял рядом со всеми в коридоре, теперь уже ощущая, что смотрю на всё происходящее, в том числе и на себя, со стороны. Я не понимал, что происходит, но не мог вымолвить ни слова. Я попытался закричать, и замахать руками, но меня никто не слышал и не видел, в том числе и я сам. - Что ты делаешь, Танюша? Ты понимаешь, его нет, я видела сама, его больше нет, его убили, - на маму опять нахлынули слёзы. - Так вот, же, он мне цветы подарил! Незабудки, чтобы не забывала я его! Вот они, стоят в вазе на самом видном месте! - Таня повернулась к вазе. Она была пустой. Вода была налита, но цветов в ней не было. От беспомощности она заплакала - Гражданочка, мы вынуждены сообщить, что ваш муж убит, - заговорил вдруг тот самый человек, что пришёл с мамой, - я старший следователь Ермаков, нам нужны ваши показания. Тело опознано. Он скончался ещё до приезда скорой. Двенадцать ножевых ранений. Свидетели утверждают, что он вступился за каких-то парнишек молодых, когда на тех напали другие постарше. Их было шестеро против него одного. Перед этим он успел вызвать помощь… но мы опоздали. Мне вдруг всё стало ясно. Я знал это с самого начала, но поверил лишь после его слов. Я взглянул в глаза Тани, а потом в глаза мамы. Мне даже на секунду показалось, что они видели меня, впрочем, это было уже не важно. Я посмотрел на незабудки, они стояли в вазе на самом видном месте. Она не забудет. Я шагнул прочь и последней моей мыслью было «я всё сделал правильно». © nayuh
|
||||||
-Спасибо мама, как-то застенчиво сказал я. Да, я никогда не был ласковым ребенком. Чтобы там обнять и поцеловать, прижавшись к ней. Никогда. -И в кого ты такой неласковый, улыбаясь говорила мама. -Ну мам,- я же ласков с девочками, меня даже Ленка вчера поцеловала. -Эх ты,- обхватив мою шею и теребя мои волосы - ответила она. Вырвавшись из ее объятий, сверкая пятками я бросился поделиться этой поистине радостной новостью с пацанами. Как неумолимо бежит время. Казалось, еще вчера играли с ребятами в прятки, были разбойниками и казаками. Бродили, бегали беззаботными глазами погороду. Рассматривали прелести девочек в подъездах. -У меня шоколадка есть. Вот так вот. -Сереженька, а ты мне дашь половинку,- верещала Светка. -А ты мне покажешь свою пипиську,- отвечал с полной серьезностью этого вопроса я. -Ух ты!!!-лишился я половины сладкого какао. -А потрогать можно?- застенчиво вопрошал я. -Тогда вся шоколадка. -Давай. Прятки остались, но сейчас я уже прячусь не от Кольки из семнадцатой и не от Ленки из двадцать пятой. Прячусь от книг, от профессора нашего университета, также спрятавшего свой хитрый взгляд за толстым стеклом в костяной оправе, от проблем быта. Уже и деревья кажутся не такими большими, и ноги, в этих смешных сандалиях, превратились в мужскую ступню сорок четвертого размера. Лишь какие-то воспоминания. Помню лишь свои слезы. Мама сняла ремень со стенки. - Мама, не надо.- Ну за что, они сами не отдавали свои игрушки. Помню дядю милиционера, который к нам приходил, по поводу этого так сказать маленького проступка. У маленьких - маленькие проступки. -Ну мама, за что?- голосил я на весь дом. -Что же ты делаешь негодник?! -Тебе мало игрушек? -Я тебе в чем-то отказываю, в твоих прихотях,- кричала мама, меняя фразы с кожаным ремнем. -Да как ты мог ударить по голове кирпичом Колю. -А Лену? - Зачем ты ее тащил за волосы по всему двору? Это же девочка. Я был заперт в комнате. Ну да ладно, все уладилось. Все потом помирились: Эх детство. Да, все изменилось. Все стало казаться с другой точки зрения. С более взрослой. Дядя милиционер с усиками - стал ментом. Светка с Ленкой поменяли свои детские формы. Теперь уже не проходил шоколадный бартер. Да и мои желания возросли. Мороженое с лиманадом поменялось на водку с пивом. Теперь за свои поступки я должен отвечать сам, самостоятельно. Взял академ, чтобы из универа не выгнали. Это как в том анекдоте: -А ты что развелся то? -Плохо что ли готовила? -Да нет. За непосещаемость.
|
||||||
Я взрослый настолько, что могу сказать без зазрения совести. Назвать ее на. -Слышь, мать - дай мне пять сотен. Дает. Иду на день рождения к Ленке. -Когда вернешься? -Не знаю мам. Может завтра вечером. Пришел через два дня, не один. С Ленкой. Мамы не было дома. Сразу на кухню. -Бля: Даже поесть не оставила. Сложно что ли. Поворачиваюсь к шкафу. Записка: Я до вечера среды в командировке. -Деньги в моей тумбочке. Целую. Не баловаться. Пошел, нет, рванул со скоростью света в ее комнату. Глаза прокрутились - три семерки вместе с носом. Две штуки. Так-с. Сегодня суббота, полдень. По пять сотен на день. До вечера, до среды. -Ленка,- живем. -Привет мать. Как дела? -Сам то как? -Нормально все. -Мам ты же знаешь Ленку. Так вот. Она теперь будет жить со мной, в моей комнате. ::. ? Ленка появилась вовремя, выручила от ответа на ненужные вопросы. -Так-с. -Хоть вы и знакомы, вот мам - моя девушка. -Здраствуй, наигранной улыбкой, поприветствовала ее мама. -Здраствуйте, тетя Катя. -Мам, мы гулять пошли. -Когда придешь? -Когда придем?- Ну: не знаю, но не жди. Может опять поздно. -Нет мам,- она будет со мной. -Все мам, я не хочу с тобой больше разговаривать,- сказал я закрывая дверь в свою комнату. -Денег тебе? -А за что? -Мам, хорошь прикидоваться. Ты никогда не спрашивала. -Нет мам.- Я не наркоман. -Не дашь?! -Хорошо.- Нет так нет. -Я ухожу из дома. -Покушай хоть на дорожку,- съехидничила мать. -Да пошла ты, хлопнул я дверью. Улица приняла меня потоками ливня. Мокро, холодно, хоть и лето. Ленка дура. Что еще сказать. Да, мама у меня бывает немного резкой. Но зачем бежать от меня, тогда, когда мне больше всего нужна поддержка. -Сама ты мама- дура. -Хорошо. -Да, да я пойду к друзьям. -Все пока. Куда-то сразу подевались те, кто называл меня своим другом. Когда я остался один, без денег, без крыши над головой, под которой всем и всегда так хорошо пилось пиво, съедалось множество бутербродов. Где все? Наверное, тогда я понял, что друзей не может быть много. Ленка ушла: Увы. Не посчитав меня за грош. Все ушли. Я один. Да будет - вперед! -Серега,- ты понимаешь,- мать приехала с отдыха,- отзвонил мне на телефон Ромка. -Бля: опять движение сумки. Опять туда. В неизвестность. -Привет. -Привет. -Ты что такая грустная? -Скучаю. -Я тоже. -Лен, а я квартиру снял. -Ага, работаю на Вднх, продавцом-консультантом. -Зарплата какая,- с улыбкой повторяю ее вопрос. Ну на ужин при свечах хватит. -Придешь? -Позвони ближе к вечеру. Как мне нравится, когда она улыбается. Как пахнут ее волосы. Как она смущается, когда я рассматриваю ее в душе. Все стало на круги своя. Прошло пол года. Все в одинаковом темпе. Девушка, работа, съемная квартира. Восстановился в универе. -Алло девушка, да, я по объявлению насчет работы. -Нет, незаконченное высшее. -Не подхожу? -Нет. -Спасибо. -Алло. -Да, по объявлению. -Нет, незаконченное высшее. -Извините. Что не говори, ученье - свет. Не всю же жизнь объяснять гражданам, чем отличается этот комбайн от этой прекрасной мясорубки. Без вышки никуда. -Алло, Серега, здорово. Как дела? -Здорово Ромка, да нормально все. Сам как? -Может вечером пивка?. -Ок. Давай. -Да, Серега, давай только без девчонок. -Ок. -Все, на Первомайской в восемь.
|
||||||
-Мне мать твоя звонила, отхлебывая пиво,- говорит Ромка. Спрашивала, что да как. -Ну и? -А я что. Сказал все как есть. -Сам ты дурак. Что тебе стоит. Позвони да помирись. -И что?! -Что, что. Скучает она, волнуется. Как никак, шесть месяцев тебя не видела. Это твоя мать, понимаешь, твоя. Одна, единственная. Напились. -Привет. -Здраствуй. -Сереж, мне Ромка дал твой телефон, мобильный ты игнорируешь. -Мам, оставь меня в покое. Что опять? Чем я тебе опять мешаю? У меня своя жизнь. -Ты мне никогда не мешал и не мешаешь. Ты не забыл, у тебя завтра день рождения. Придешь? -Нет мама. Все хватит. -Прости меня, сына,- опустилась в голосе мама. Если я тебя чем-то обидела - прости. Наверно я все-таки не совсем бесчувственный. Воздержался от грубостей. -Ну что? Придешь? приедут. -Посмотрим, мам. -Можешь взять свою пассию. -Пока. Сколько раз слышал трель родного звонка. Сейчас все для меня как будто вновь. Испарина на руках и на лбу. -Что ты нервничаешь,- поддевала меня Ленка. Тру руки об джинсы. Нет бы поддержать, а она подкалывает. Молчу. Шелчок. -Привет мам. -Здраствуйте тетя Катя, с именинником вас,- поздравляет Ленка. -Привет. Поздравляю тебя. -Спасибо мам, с неохотой отдаваясь в ее объятия,- выдавливаю я. Гости-родственники, выпивка, домашняя еда, приготовленная мамой, улыбки, поздравления - как же все это здорово. Опять воспоминания унесли меня куда-то в детство. -Сереж,- сказала мама, выдернув меня из воспоминаний. Сегодня твое восемнадцатилетие. Ты стал уже взрослым, как я давно это хотел услышать, мама перевела дыхание. Хоть мы и живем раздельно, мне тебя очень не хватает. Если я и была неправа когда-то, прости меня пожалуйста. -Мам! -Не перебивай сынок. Я не хочу чтобы ты слонялся где-то, и этим подарком, я выражаю свою любовь. Звон стекла, присоединения остальных к тосту. Я развертываю коробочку с подарком. Ключи. Мама подарила, квартиру, на одной лестничной клетке, рядом, рядом с ней. Обвожу глазами гостей. -Извините меня,- с комком в горле обращаюсь ко всем. Я сейчас,- выхожу на балкон. На глаза накатываются слезы. Скурив две сигареты, возвращаюсь. -Спасибо мама,- как обычно сухо говорю я. Переехали. Заканчиваю третий курс, работа отличная, своя квартира, девушка, которую, как мне кажется, люблю больше всего на свете, полный достаток, что еще нужно в двадцать лет. На протяжении двух лет почти и не общались-то с ней, так если только, по мелочам. Но я все равно знаю, что ей было приятно, зная что я под боком, рядом. -Привет мам, есть что поесть- с голодным взглядом бежал я на кухню. -А что, твоя не готовит? -Мам, хорош заводить старую песню. -Алло, Сергей,- это вас Евгения Николаевна беспокоит. -Да, что случилось? -Сергей,- мама в больницу попала. -Что, что случилось? -Когда скорая забирала, сказали что инфаркт. -Алло, Николай Иванович,- это Сергей, мама в больнице, я прерву командировку. -А что случилось? -Я и сам толком не знаю. Позвонила соседка, сказала что скорая забрала с показанием на инфаркт. -Да, давай, вылетай.
|
||||||
-Сын я. -Я главврач, Сергей Александрович. -Очень приятно, тезка. -Да, инсульт. -Это серезно? -Да. Парализовало конечности. -Сложно сказать сколько. Сейчас ей нужен только покой и уход. Захожу в палату. -Ей сделали укол снотворного,- говорит тезка. Надо, чтобы она хорошо выспалась. -Привет мам. Проснулась. Ну не плачь. Все будет хорошо. Почему не можешь двигаться? От усталости. -Что со мной. Сереж, скажи правду. -Мам у тебя был инсульт , парализовало конечности. -Нет мам, доктор сказал, что все можно восстановить. Физические процедуры. Отдых. Свежий воздух. -Мам, а давай на дачу махнем все вместе, сказал я вечером уже дома. -Давай, только можно тебя попросить без Лены. -Хорошо мам,- не стал спорить я. В дверь позвонили. -Здравствуйте Николай Иванович. Проходите. Николай Иванович, одноклассник мамы, на данный момент директор банка, в котором я работаю. Опять спасибо маме, пристроила. -Налей в вазу воды. -Привет Катенька. Как ты? -Да как. Сам видишь, но обещали что поправлюсь. -Спасибо за цветы,- улыбнулась мама. Я вышел на балкон, покурить. -Серега,- прервал меня от моих размышлений Николай Иванович. Мама сказала, что вы на дачу хотите съездить. -Ага, только ведь на работу надо. -Ну, насчет работы ты можешь не волноваться. Поезжайте. Ей сейчас отдых нужен. Побудь рядом с ней хотя бы недельку. -Спасибо Николай Иванович. -Ладно, давайте, аккуратно там. Я к выходным заскочу. Да, кстати, поедем ко мне, я тебе кресло инвалидное дам. Жена умерла, а кресло осталось. А то сам знаешь, в наших больницах ничего не дождешься. Договорился с Евгенией Николаевной, медсестра с тридцатилетним стажем, да к тому же наша соседка, будет присматривать за мамой, на время моих командировок. -Лен, ты давай тоже, не ссорьтесь только. Ты же знаешь, маме сейчас нельзя волноваться. Заходи к ней почаще. Меня целый месяц не будет. Все, давай, мне в аэропорт надо. Захожу в мамину квартиру. -Да мам, на месяц. Это важная для нас поездка. Ну все, давай. Смотри аккуратно здесь без меня. И с Ленкой не ругайтесь, тебе нельзя волноваться. -Не подходит она тебе. -Мам, все, давай не будем. Я пожалуй как-нибудь сам разберусь. Ну все, я побежал. Целую ее в щеку. -И тебе удачи. Оставалось последнее совещание. Побрившись, спускаюсь в гостиничный кафе-бар, завтракаю. Какое-то непонятное ощущение внутри, в груди. Сердце сжимается. -Алло, Евгения Николаевна, у вас все нормально. Как мама? -Нормально все, не беспокойся. Спит она. Я только ей укол сделала. -Да, сегодня вечером прилечу. Ну все, до свиданья. До вечера. Как же долго тянулся этот месяц. Ну вот и все, последнее совещание окончено, мы получили этот кредит. Все, осталось только забрать из гостиницы вещи, перекусить и в аэропорт. -Алло Сергей. Это Евгения Николаевна. -Что, что случилось? -У мамы был повторный приступ. Врачи не стали забирать ее в больницу,сказав, что передвигать ее очень опасно. Поставили капельницу. Сейчас вот только доктор уехал. Давление стабилизировалось. -Спасибо вам, что позвонили. У нас нелетная погода, отложили рейс на три часа. -Девушка, милая, ну может можно что-то сделать. У меня мама при смерти. -Я сожалею молодой человек, но от меня ничего не зависит. Все рейсы отложили. Посмотрите погода какая. Молча сижу в баре, пью, пускаю дым в потолок. Наконец-то объявляют рейс. -Как это случилось? -Сергей, не хотела говорить, но: Она сидела у окна, воздухом дышала, я подошла чтобы накрыть ее пледом, прохладно было уже, подъехала машина, а там: твоя Ленка с каким-то мужиком в машине целовалась. Машина как раз под фонарем стояла. Все видно было как на ладони. Она успела, мне и сказать только что: -Смотри Жень, я же говорю, не пара она ему, и, стала задыхаться. Я переложила ее на кровать и в скорую позвонила. До их приезда укол сделала. Открылась дверь и зашла Ленка. -Здрасьте. Серега, ты что не мог позвонить,- улыбнувшись, спросила Ленка. Встаю со стула, пощечина. Она падает. Хочу добавить, но Евгения Николаевна останавливает. -Вон из моего дома. Вон, вон, блядь, я сказал. У тебя час, слышишь, ровно час, чтобы отсюда убраться. Соседка схватила меня за руки: -Тише, успокойся, не буди маму.
|
||||||
Она беспрекословно брала и меняла мои пеленки, посыпала присыпкой, ласково говоря: -Ах ты мой маленький засранец. Сейчас проще. Сейчас даже памперсы для взрослых есть. -Вот так. Вот мы и переодели тебя. Ну что ты плачешь? Не плачь, не надо. После этого приступа она уже не могла говорить. Лишь какие-то шипяще-гортанные звуки. -Мам, ну поешь немного,- подносил к ее рту я ложку. Нет мам, не отворачивай голову. Тебе надо сил набираться чтобы поправиться. Ей было стыдно, когда я менял ей памперсы, постель. Из-за этого она отказывалась от воды, от еды. -Мам, ну ты что в самом деле? Хоть ложку каши съешь. -Кхшш, кхшш. -Мам, а сколько ты за мной убирала, кормила с ложки, когда я болел. Что ты мне говорила: -Ложечку кашки съешь и поправишься. -Ну вот мам, молодец. Давай еще немного. -Кхшш, кхшш. Я смотрю на нее, заглядываю в ее глаза, пытаясь угадать, что она хочет. Днем она все больше спит. Соседка не отходя дежурит около нее, несет свой дневной пост. Прихожу с работы, принимаю вечернюю вахту. Мне уже везде слышатся эти звуки - кхшш, кхшш. Быстро бегу домой. Заходят пацаны. Зовут пивка попить. Вежливо отказываюсь. Отсыпают травы. Иду на балкон. Забиваю, курю, чтобы хоть как-то отвлечься. Захожу в комнату. Все по новой. Кхшш, кхшш. Сейчас мам, сейчас. Переодеваю, кормлю. -Да мам, сейчас телевизор посмотрим. Подкладываю ей еще одну подушку. Уже ее по звукам понимаю. Да мама, сейчас переключу. Какой-то сериал. Она их любит. Заметная улыбка на ее лице. Она смотрит на эти картинки, а я на нее. Боже, как ее болезнь изменила. Еще три месяца назад эта сорокадвухлетняя женщина вся дышала красотой. Румяное лицо, фигура. Я даже завидовал, своему директору, который пытался за ней ухаживать. Она была поистине красивой женщиной. Она так и не пересекла ни с кем свою судьбу после смерти отца. Сейчас же одеяло скрывало тело скукоженной, морщинистой старухи. Кладу к ней на грудь свою голову, укрываясь ее рукой. Засыпаю. Снится детство. -Ааа, мама больно,- орал я на весь двор. -Что случилось, обнимая меня,- спросила мама. -Я с дерева упал, показывая свои руки, которые были все в занозах,- плакал я. Она меня уложила на кровать, смазала йодом ссадины. Я помню только ее руки, которые могли незаметно вынуть все занозы, погладив, убрать боль. Как же мне сейчас хотелось вытащить занозу из ее сердца. Проснулся от шума телевизора. Осторожно встал, чтобы не тревожить маму. Иду на кухню, выпить стакан воды. Возвращаюсь, накрываю ее, наклоняюсь поцеловать. Холодный ветер, распахивая окно, врывается в комнату. Холодное лицо, с застывшей улыбкой. Ночной ветер треплет волосы, дает забыться, успокоиться. Надышаться можно только ветром. Два дня на даче. С детства не переношу процедуры подготовки к похоронам. Отпетые священником псалмы, плач женщин за моей спиной, горсть земли в руках. Последний путь. -Серега ты идешь,- окликнул меня Ромка. -Нет, вы идите, я побуду еще. -Мамка твоя?- вывел меня из раздумий чей-то голос. Это были могильщики. -Да. Они присели рядом. Я разлил по стаканам оставшуюся водку. -Меня Кузьмичом все кличут, а это дружище мой - Колян. Помянули. -А моя мамка вот, рядом покоится,- показывая рукой на соседнюю могилу, проговорил Кузьмич. -А твоя?- обратился я к Коляну. -Я ее не знаю. Я из детдома. Помолчали. Колян сбегал еще за бутылкой водки. -Давайте,- сказал я, наполняя стаканы, за всех живых матерей-здоровья им, и, за всех ушедших - пусть земля им будет пухом. Я поднял к небу влажные глаза: -Посмотри мама на этих славных детишек. Как ты и хотела: мальчик и девочка. На мою жену, на этот залитый солнцем двор. Прислушайся. Ты слышишь? Шум волн, крики чаек. Это была твоя мечта, иметь домик на берегу моря, видеть меня счастливым. Посмотри же - я счастлив, только мне не хватает тебя. Легкий ветерок качнул кресло-качалку. На секунду мне показалось, будто она сидела в нем и смотрела на все это такими же счастливыми глазами, как и я. Солнце озарило землю. . Эх: Земляне. Почему то вспомнились слова из книги Г. Г Маркеса Человек не связан с землей, если в ней не лежит его покойник ". Сто лет одиночества прошли. Я возвращался на свою родную землю. О которой я никогда не забывал и не забуду. На землю, где покоится прах матери. Издалека заметил, покрашенную ограду, ухоженную могилу, свежие цветы на ней. -Не обманул Кузьмич. Присматривает,- каким-то теплым чувством разлилось по телу. Открыл калитку, зашел, присел на скамейку: -Здравствуй, Мама. Я дома. ЗЫ. Человек! Подойди к двери. Позвони или постучи. Откроет женщина. Одна единственная, любящая тебя бескорыстно, без обмана. Это твоя Мать, понимаешь, твоя, единственная. Просто обними и скажи: - Здраствуй мама. Я дома.
|
||||||
Зашли на остановке девушка молодая, мальчик трех лет и женщина под полтинник: мама, сын и бабушка. Не перепутаешь. Сели недалеко от меня: девушка с ребенком на коленях – у окна, бабуля у прохода. Мальчик в окно смотрит, пальцем по стеклу водит. Женщина приняла независимый вид, молодая мама – отсутствующий и немного уставший. -- Ма, смотри, как у папы машина! Пауза и недовольное ерзанье бабушки. Пацан еще так прикольно говорил, совсем по-детски, шепелявил и трещал. Но я не смогу так передать, тем более написать. Наверное, все и так знают, как говорят дети. -- Ма, а это папина машина? -- Нет, это другого дяди машина. -- А почему в ней тетя? Бабушка фыркает. Мама просто улыбается. -- Значит, это тетина машина. -- А где папина машина? Бабушка кряхтит что-то вроде «охо-хо». Представьте, что завтра у всех выходной, а вам сказали обязательно быть на работе. Представьте и скажите «охо-хо». Вот так и она. -- В гараже. Это мамочка отвечает. А бабушка усмехается: эх! Пауза секунд на тридцать – дети, наверное, на большее не способны. -- Мама, а когда папа придет? -- Папа работает. Ему некогда. -- И ночью тоже работает? -- И ночью тоже. -- Так он что ли совсем не спит? -- Конечно, спит. Все спят. -- Тогда почему он с тобой не спит? Короткий торжествующий смешок ставшей уже мне неприятной бабушки и неловкая улыбка– в сторону – молодой мамы. -- Папа занят. -- Мама, давай найдем папу. Я по папе соскучился. Мама, а ты по папе соскучилась? Бабушка обернулась к малышу и принялась поправлять ему курточку. -- Женечка, папа уже не придет. Папа нашел другую тетю. -- Мама! Это уже гневный и какой-то раненый крик девушки. Бабушка – вся торжество и независимость. И тут сидящий впереди парень лет двадцати пяти оборачивается к мальчику, не обращая внимания на тетку. -- Братишка, так тебя Женей зовут? Растерянный и собравший личико в гримасу предстоящего рева пацаненок недоверчиво смотрит на парня, прижимается к своей матери и тихо так: -- Меня Женя зовут. Парень радостно усмехается и протягивает большую ладонь со сбитыми костяшками пальцев: -- Тогда привет! Меня Дима зовут. Маленький Женя прижимает кулачки в груди и испуганно смотрит на руки нового знакомого. Бабушка источает подозрительность и брезгливость, мама – что-то вроде недоумения и смущения, но не так картинно и книжно, как это получается у меня сказать – легкий налет, понимаете? -- А я тебя, братишка, все искал. Мы с твоим папой вместе работаем. Вот, видишь, – он протягивает мальчишке левую ладонь, где на костяшках совсем свежие рубцы, – я поранился, и он вместо меня работает. Он по тебе очень соскучился, только у нас тетка-начальница злая, не отпускает его. Он дал мне твой адрес, просил подарок передать, только я адрес потерял. Уж извини, Женёк, так получилось. Ты на меня не сердишься? Мальчик с интересом смотрит на нового знакомого, пинает ногами спинку переднего сиденья. -- А где подарок?—застенчиво и тихо спрашивает он. -- Вот, держи, – парень протягивает глянцевый журнал с автомобилями. Женя хватает и прижимает к груди журнал, а тетка-бабушка презрительно и гневно открывает рот, явно собираясь что-то сказать. -- Заткни пасть, сука, пока я тебе башку не оторвал, – проговаривает парень негромко, но так, что каждая буква впивается в повисшую тишину. Один лишь мальчишка увлечен журналом и ничего не слышит. Парень встает и, раздвигая помертвевших пассажиров широкими плечами, пробирается к выходу. -- Пока, Женёк! – уже от выхода кричит он пацаненку. Женек, уже увлеченный журналом, рассеянно ищет Диму глазами и машет ему рукой. На глазах у молодой мамы слезы. Бабушка смущенно кашляет, но под осуждающими взглядами окружающих не решается что-либо сказать. Троица вышла раньше меня остановки на три. Малыш крепко держал папин подарок и уже болтал с мамой о всяких глупостях. Бабушка, насколько я мог видеть, молчала. Надеюсь, молчит до сих пор.
|
||||||
Травматический пистолет «ОСА» достаточно грозное оружие, но если у тебя мышцы, а не жир, и твое тело прикрыто пуховиком, выстрел в корпус болезнен, но не принесет того результата, на который надеться стрелявший. На лице инкассатора выражение удивления не успело смениться испугом, когда удар дубинкой в теменную кость вырубил его. Напарник уже валялся рядом с машиной. Водитель, следуя инструкции, не выскочил на помощь, а, как и положено, заблокировал дверь, но был вытравлен струей газа в зарешеченное отверстие, и , вывалившись из машины, присоединился к товарищам по несчастью. Никаких трупов – иначе правила резко меняются. Не прошло и минуты, как наградой нападавшему были два плотных баула. Сколько там? Он не знал, но его расчет подсказывал ему, что денег должно быть очень много… -Скажи папа, а где так красиво? – спросила дочь, когда он принес ей диск «Пиратов Карибского моря». Сходить с ней хотя бы в кино у него – сорокадвухлетнего опера – вдовца, не было времени, да и сил то же. - Папа, а мы поедем туда? – что он мог ответить ей, замученный дежурствами и униженный зарплатой, больше похожей на подачку. Его жалованья едва хватило бы на поездку в заплеванную Турцию или крикливый Египет, да и кто дал бы ему этот отпуск. «Награждается Сухов Федор Иванович…» раньше это совпадение с известным героем вызывало у него улыбку, сейчас чтение грамот вызывало тоску… Сам специалист – а как иначе – одиннадцать лет работы на земле, он знал, что в его распоряжении около часа, прежде чем система начнет работать против него. Привыкший догонять и задерживать все эти годы, он знал, как будет бежать и прятаться. Четко осознавая, что второго шанса не будет, он спланировал все заранее – где возьмет, у кого и как. Сейчас его задачей было – скинуть. Поэтому сейчас его ждали в условленном месте. Денег оказалось действительно много – даже больше чем он ожидал. Пожилой мужчина характерной кавказской внешности не стал пропускать деньги через машинку, ограничившись подсчетом пачек. - Хорошо взял, Федор – тридцать шесть миллионов рублей. - Как договаривались, Муса? - Да. Четвертую часть я заберу, остальное получишь там, где просил, в долларах. - Что с дочкой? - она уже там. Мое слово верное. Хочешь поговорить с ней? Громадного роста молодой кавказец вежливо подал трубку спутникового телефона с уже набранным номером. - Можешь гаварэт – с трудом выговаривая русские слова, добавил он. - Папа? - Привет дочь? Как ты? Все хорошо? - Да, папочка, здесь так красиво, лучше, чем в кино. У меня номер, как у принцессы из сказки. Папа? - Да, солнышко? - Ты скоро приедешь? - через день солнышко, через день. Может быть через два. - Ты смелый человек Федор – практически без акцента сказал старший. Я могу сделать еще что-нибудь для тебя? - Спасибо, Муса. Ты сделал все, что обещал. - Удачи тебе, Федор. Твои деньги будут там еще раньше, чем ты сам доберешься. Когда в сорок лет остаешься один , с дочкой на руках, в однокомнатной хрущевке и без высшего образования – краткосрочные курсы ВШМ не в счет, то особенно ясно понимаешь, что остаток жизни ты будешь играть теми картами, которые у тебя сейчас на руках. Армия, ППС, курсы, женитьба, дочь – все это уже было. Попойки с товарищами, копеечные поборы с пары ларьков, ночные боли в контуженном после первой командировки в Чечню позвоночнике, случки в подсобке с любовницей – продавщицей ночной смены одного из подшефных павильонов, невозможность дать дочери нормальное образование, крайнее звание – а капитан без высшего – это край карьеры, - это настоящее и будущее. Он был всегда честным – Сухов Федор Иванович, и остался на обочине жизни, обдаваемый брызгами проезжающих мимо Мерседесов. «Если бы ты был воином, тебя можно было бы уважать, хотя бы за храбрость. Но ты служишь, как собака. Служишь плохому хозяину, который бьет и не кормит тебя.» Эта фраза из какого-то дешевенького боевика легла осадком в его мозгу, когда он засыпал с бутылкой пива возле телевизора, не в силах даже поесть – обычное окончание рабочего дня…
|
||||||
Если ты опер – несколько лишних паспортов , не заявленных как украденные или утерянные – для тебя не проблема. Усов и очков достаточно, что бы спокойно сесть в самолет по заранее купленному билету. И вот ты – а по документам Голобородько Антон Ильич, уже летишь в Москву. Ты не спал уже тридцать шесть часов, у тебя сломаны два ребра – все-таки «ОСА» больно бьет, но ты обгоняешь систему! Он хорошо помнил тот день, когда принял решение. В тот день он был оперативным дежурным. Угашенного в хлам юнца, выехавшего на Круизере на автобусную остановку. Результат – труп и два человека в реанимации. Он оформлял протокол, дел-то проще простого, обычная работа, к горю и трупам привыкаешь быстро, когда его пригласил зайти начальник отделения. В кабинете он увидел известного всем Берестецкого Льва – адвоката-«мусорщика» и какого-то вальяжного мужчину лет пятидесяти. - прекращай материал, как-то в сторону сказал начальник, дела не будет. - ну как же, Николай Иваныч? - капитан Сухов! -я! - выполнять! Выходя из кабинета, он заметил лишь визитку с логотипом известного банка на столе начальника. Так и не пришедшего в себя юнца через четверть часа погрузили в Гелик два мордоворота, еще один вместе с Берестецким отогнал Круизер. В тот вечер он впервые напился прямо на рабочем месте и очнулся уже дома, в одежде, привезенный ППСниками. - тебе плохо, папа? Ты не умрешь, как мама? - спи доча, спи. Все хорошо. Все это скоро кончиться, я обещаю…. И вот ты в гостинице. Ты рассчитал все правильно. Ты – а по документам Никарев Николай Викторович, заселяешься в гостиницу. Заполненная форма регистрации вместе с ксерокопией паспорта уйдет из гостиницы только завтра утром. Тебя ищут. Ищут те, кто умеют искать, к тому же подогретые обещанием денежной премии от банка. Но не чувством мести, как если бы погиб кто-нибудь из инкассаторов. Ты знаешь систему. В этом городе тебя начнут искать завтра утром, после утренней планерки. Таблетка обезболивающего и шесть таблеток кофеина – твой ужин. В два ночи – а какое дело ночному портье и полусонным секьюрити, ты выйдешь из номера на Каширку. Заказ такси по телефону – не для тебя. Для тебя - бомбила – азер с шансоном в прокуренной шахе. Ты в Домодедово. Потерпи еще четыре часа, Федор Иваныч. Маленький баул с вещами, книжка, купленная в аэропорту – ты обычный замотанный жизнью обыватель – а по документам Смирнов Михаил Игоревич, ждешь начала вылета своей тургруппы. «— Так выпьем же за того, кто в пути этой ночью! За то, чтобы ему хватило пищи, чтобы собаки его не сдали, чтобы спички его не отсырели. Да поможет ему господь! Пусть во всем ему будет удача, а… — А королевской полиции — посрамление! — докончил Беттлз под грохот опустевших кружек.». Федор Иванович Сухов закрыл книгу с рассказами Джека Лондона, когда самолет оторвавшийся от взлетной полосы, устремился в холодную московскую ночь. (с) Гринго
|
||||||
