Отправлять сообщение новым пользователям сайта могут только Звезды. Вы можете написать через 3 часа или активировать Звезду и отправить сообщение прямо сейчас.
Конечно, давайте, развешивайте по городу сердечки.
Меняйте дизайны сайтов на нечто красно-розовое и в купидонах.
Ставьте коробки для валентинок.
Закупайтесь плюшевыми сердечками.
Давайте, напоминайте мне всеми способами о том, что я одна.
ставить в конце каждой записи. поголовно у всех. своё имя.
модная фишка?
я твоя мышка.
Теряется истиный автор???? аха ха да тем кому надо и без цитирования спиздят это (как и обычно).
Я в жизни не буду такое цитировать. Потому что глаза режет. И читать такое даже нервирует.
Да и вообще цитирование занятие неблагодарное - все дневники похожи как один!!! Не понимаешь кто есть кто. Индивидуальность теряется. Врубаетесь?
Хотя сама не могу_некоторых моих_самых_не забрать себе. Но не в таких же количествах!!!!!
Или все здесь блять стали такими невъебенными писателями???? Или все эти стишки и песенки сами придумали? Или не пи'здите всё это... нет. не "списываете" и не "считываете" всё это с других сайтов??? уууу я вас умоляю не смешите.
да. есть крики души. но по ним видно, что это личное.
а всё остальное - так...общедоступно. как и все вы. как и я.
раз до сих пор здесь.
бля
только паранойя удивительным образом обостряет восприятие того что является по настоящему важным для человека и только боязнь потерять то что ты больше всего любишь провоцирует как можно скорее от этого избавиться самому, без помощи внешних сил. люди предпочитают не быть никогда счастливыми тому, что их счастье рано или поздно накроется пиздой.
проще всего поделиться с кем-то своим горем
получить порцию жалости сочувствия и понимания
стопроцентный концентрат вежливой фальши но верх мастерства никому не показывать как тебе сейчас хуёво и тогда это становится только твоим настолько личным, что начинаешь собой гордиться
как пара каштанов в собственной жопе
о которых знаешь только ты один во всем мире
мне кажется, у меня не хватает одного зуба.
как только я зайду в ванную, я отчётливо слышу, что звонит телефон, но вернувшись, пропущенных вызовов не обнаруживаю.
я уже встречалась со многими людьми в тех местах, где я точно ни разу не была.
у всех знакомые лица.
кажется, мне кажется.
Секс — это математика. Индивидуальность больше не имеет значения. Что такое ум? Четкие доводы. Страсть бессмысленна. Мысль не панацея. Правосудие мертво. Страх, взаимные обвинения, симпатии, вина, тщетность, неудача, скорбь — чувства, которых на самом деле не испытываешь. Переживания бессмысленны, мир стал бесчувственным. Единственное постоянство — зло. Бог умер. Любви нельзя доверять.
Это рок-н-ролл… Жизнь – сплошной облом, а потом ты умираешь.
…и еще меня до смерти напугала парковая скамейка, которая гналась за мной шесть кварталов — вечером в прошлый понедельник — и тоже пыталась со мной заговорить.
Она смотрела на его профиль в самолёте и щипала себя за ухо: это не сон, это действительно с ней происходит. Они вместе едут отдыхать. Вдвоём. В Турцию. Не ахти какое место, но куда можно улететь за один день?
Слава богу, у неё шесть купальников. Три Веркины. У них один размер. Слава богу, она сейчас в лучшей своей форме – пятьдесят кэгэ. Ни больше ни меньше. Он не сводит с её пятидесяти кэгэ влюблённых глаз. Они будут гулять под луной, взявшись за руки. По гостинице сновали полураздетые люди, их поселили в бунгало.
– Успеем на завтрак. – Он посмотрел на часы.
Он все делал по часам.
Так и должны вести себя преуспевающие бизнесмены.
– Я такая голодная! – улыбнулась она.
– Когда женщина голодная – это так сексуально… – Он обнял её за талию. – У нас пятнадцать минут до конца завтрака.
– Бежим!
В ресторан они действительно не зашли, а забежали.
И она действительно хотела есть.
На её тарелку попали яичница, острые сосиски, жареная картошка, печёный помидор и фасоль.
– Достаточно сексуально? – поинтересовалась она.
– Можно ещё. – Он протянул ей вторую тарелку.
Она положила по одному кусочку каждого десерта. И три рахат лукума.
– Обожаю рахат лукум! – сказала она, когда тарелки были пусты.
– А я обожаю тебя! – Он протянул ей пачку сигарет. Она отказалась. – Ну, может, одну? – спросил он.
– Нет, даже не уговаривай.
Она курила теперь только после обеда. А через неделю собиралась бросить совсем.
– Уважаю. Но ты уверена, что тебе захочется обедать? После всего вот этого?
– Вряд ли. – Она засмеялась. – Если только для того, чтобы продемонстрировать тебе свою сексуальность!
– Может, найдёшь ещё какие то способы?
– Может быть…
На пляже он читал книгу, а она позвонила Верке:
– Супер, здесь просто супер!
– А как погода? – Верка торчала в пробке где то в районе Тверской.
– Погода – супер! Море шикарное!
– А он? Как он себя ведёт?
– Супер. – Она перешла на шёпот. – Просто глаз с меня не сводит.
– Супер! – согласилась Верка.
– Ну, ладно, мы пошли купаться. Я тебе позже позвоню.
Когда они выходили из моря, взявшись за руки и весело хохоча, она заметила печёные турецкие пирожки, которые разносили по пляжу.
– Хочу пирожок! – закричала она и захлопала в ладоши.
Она взяла три. Все с мясом.
– Ничего себе аппетит! – удивился он. – В Москве мне казалось, что ты ешь, как маленькая птичка.
– Я и ем, как маленькая птичка.
– Как маленький птеродактиль.
В три она предложила пойти на обед.
– Скажи мне, что ты шутишь! – потребовал он.
– Нет, я умираю с голоду!
«Не буду ужинать! – подумала она. – А завтра на завтрак съем только яйцо».
Шведский стол был огромный и разнообразный. На удивление себе, она съела пять закусок, шесть горячих, потом два супа, потом ещё два горячих, потом – тарелку рахат лукума.
Наелась.
Он закурил. Она тоже.
– Отнесу в номер телефон, поставлю на зарядку, – сказал он. – А ты закажи мне кофе.
– О’кей.
Она любовалась им, пока он не скрылся в дверях ресторана.
В районе пупка что то шевельнулось, ударилось, кольнуло и защекотало. Она даже рассмеялась.
Щекотание перешло на ногу. Смех перешёл в крик. Хорошо, что в ресторане они оказались последними посетителями. У неё на правой ноге, из под коротких белых шорт (Веркины) вылез маленький, с мизинец, толстенький, с короткую сардельку, улыбающийся человечек.
– Не кури! – потребовал он взрослым басом.
Она потушила сигарету дрожащими руками.
– Ты же не курила с утра? – строго спросил он.
– Я только после обеда курю, – ответила она. – Скоро совсем брошу.
– А!… – Человечек, казалось, смягчился. – Понимаешь, я не переношу табачный дым.
Человечек попрыгал у неё на ноге.
– Люблю прыгать, – сказал он. – Но на тебе жёстко. Но это временно. Я – Пусик. Только не надо пытаться пожать мне руку!
– Кто? – переспросила она, не веря своим глазам.
– Пусик. Я живу у тебя в пузике. Я тебя на завтраке выбрал. Ты ела как раз столько, сколько я люблю. И рахат лукум.
– Где ты живёшь? – переспросила она, чувствуя себя немного сумасшедшей.
– В пузике. И ты должна об этом помнить. Я всё время хочу есть. Поняла? – Пусик сердито посмотрел на неё. – Поняла, я спрашиваю?
Он появился в дверях, улыбаясь и посылая ей воздушный поцелуи.
– Идёт! – прошептала она.
– Возьми ещё пару рахат лукума! – крикнул он и по ноге снова защекотало. Потом кольнуло в животе. Она потрогала живот рукой. Все гладко.
– Кофе остыл? – спросил он.
Она молчала.
– Эй?! Спящая королева! Очнись!
– Я хочу ещё два рахат лукума, – сказала она и подошла к буфету. Съела, не донеся до стола.
– Обжора моя! – улыбнулся он и протянул ей сигареты.
Она взяла одну по инерции, но тут же быстро сломала её в пепельнице. Они решили снова пойти на море.
Потом – на ужин. Она съела столько, сколько обычно съедала за неделю.
Она не могла остановиться. Нечеловеческий голод собирал в её тарелке всю еду, какая попадалась на глаза.
За два дня она поправилась на четыре килограмма.
Вечером, когда он пошёл играть в теннис, она осталась в номере одна.
Она стояла перед зеркалом раздетая и с ужасом разглядывала себя.
Она никогда не весила пятьдесят четыре.
В одной руке у неё была шоколадка.
«Может, мне приснилась эта фигня про Пусика? – подумала она. – Может, это я себе внушила? Или меня кто то сглазил? Может, это Верка? Она всегда была неравнодушна к чужим женихам».
Она достала из пачки сигарету и закурила. Впервые после того завтрака.
В животе защекотало.
Она с ужасом видела в зеркало, как её маленький, аккуратный пупок провалился внутрь и появился наружу уже вместе с кашляющим Пусиком.
– Капля никотина убивает лошадь! – кричал Пусик концертным басом – А я не лошадь! И здесь не капля!
От ужаса и неожиданности она смахнула Пусика со своего живота, как надоевшую м
ГЛАВНАЯ 
Лента событий
Но не в таких же количествах!!!!!
уууу я вас умоляю не смешите.
